Справедливость относительна. Для потерпевшего она одна, для осуждённого — другая
Конституционно в России существует три вида власти: исполнительная, законодательная и судебная. Первые два нам более или менее известны хотя бы по нашей городской жизни: за деятельностью администрации города и городского Совета народных депутатов мы стараемся следить, поскольку от нее напрямую зависят условия нашей жизни. Иногда перед горожанами даже открывается возможность как-то влиять на деятельность администрации и городского Совета путем обращений с просьбами и предложениями или используя предвыборные ситуации, когда кандидаты податливы, как мягкие игрушки.
Совсем другое дело третья власть — судебная. Она, по закону, не может быть подвержена никаким влияниям: ни слезным жалобам, ни телефонному накату. Судья подчиняется только закону и, согласно закону, никто, даже Президент России, не вправе указывать им, как судить.
Для того, чтобы судьи в России были совсем уж независимыми от внешних благ и соблазнов, они имеют хорошее финансовое обеспечение своей деятельности и возможность трудиться практически до старости, не опасаясь внезапного увольнения. Правда, уходя на пенсию, российские судьи не могут заниматься никакой деятельностью, кроме преподавательской, но и в этом случае закон позаботился о них: судейской пенсии вполне хватает на то, чтобы не ронять свое высокое звание, работая дворниками или сторожами.
Символ непредвзятости и честности судей, как известно, древнегреческая богиня Фемида — дама с завязанными глазами, держащая в одной руке весы, в другой — меч. Как видит читатель, древние греки постарались занять руки богини, очевидно, опасаясь, что будь они свободны, в них ненароком может проскользнуть сувенир, подарок или даже взятка. Так что априори богиня Фемида, а следом за ней и все те, кто называет себя гордо и ответственно судьей, считаются неподкупными, справедливыми, слепыми к благам мира и суровыми к преступникам.
А как же Таганский суд города Москвы? — вспомнит читатель недавние шумные судебные процессы в столичном районном суде с этим названием? Этот вопрос мы переадресуем федеральному судье Кузнецкого районного суда Светлане Вячеславовне Сотниковой. Светлана Вячеславовна в рамках исполняемой российской юстицией программы большей открытости к населению любезно согласилась побеседовать с вашим корреспондентом и рассказать о себе и своей деятельности.
Заметим, что за день до нашей встречи, так уж случилось, у Светланы Вячеславовны был юбилей, и подаренные друзьями и коллегами цветы были еще свежи и душисты.
— Светлана Вячеславовна, поздравляем вас с юбилеем, желаем здоровья, счастья и справедливых приговоров! Трудно быть судьей?
— Хорошим специалистом всегда быть нелегко, а судьей тем более.
— Вашу власть называют третьей, хотя по своей значимости она имеет полное право претендовать на первое место. Судьи в России несменяемы, не снимаемы, никто не праве влиять на ваши решения или советовать вам, как их принимать. Вы вершите судьбы как людей, так и организаций.
— Конечно, ответственность судьи велика. Решения суда должны быть справедливы, ведь за ними стоят судьбы людей. Человеку порой и за себя-то трудно решать, а уж за других тем более. Всегда думаешь, как это отразится на дальнейшей жизни человека.
— Судебная практика последних лет ввела в оборот такое словосочетание как “Таганский суд города Москвы”, через который прошли практически все знаковые судебные процессы последних лет, имеющие политический смысл. Вам и вашим коллегам не бывает обидно слышать его, понимая скрытый негативный подтекст?
— Обидно, но я не думаю, что работа Таганского суда отличается от деятельности остальных московских судов. Просто в том районе сосредоточились важные учреждения, чья деятельность, рассматриваемая в суде, привлекает к себе особое внимание прессы и общественности.
— Хорошо, вернемся к вашему обычному районному суду. Вам бывает жалко осуждаемых вами людей?
— Конечно, особенно несовершеннолетних. Несовершеннолетние подсудимые, — это, как правило, выходцы из неблагополучных семей, пьющих или неполных. Никто ими не занимался, не говорил, что такое хорошо, а что — нет. Нередко наказание для них с реальным нахождением под стражей — это путь в преступную жизнь, из которой чаще всего нет возврата. Поэтому закон к несовершеннолетним преступникам более милосерден, чем ко взрослым: они имеют больше возможностей исправиться. Не все, правда, ими пользуются.
— Например?
— Например, судили мы недавно группу молодых людей за кражи. Мама одного из них и он сам обещали больше не совершать преступлений, мама возместила ущерб. Но назначенный условный срок не образумил несовершеннолетнего. Вскоре было совершено еще одно такое же преступление.
— И теперь он получит реальное наказание?
— Закон позволяет дважды применять к несовершеннолетним условное осуждение.
— Кроме обостренного чувства справедливости, судья должен иметь еще и качества психолога, например уметь отличать правду от лжи. Вы чувствуете, когда кто-то пытается вас обмануть?
— Да, ложь я ощущаю. Недавно свидетель человека, управлявшего автомобилем в нетрезвом состоянии, несмотря на то, что был предупрежден об ответственности, дал ложные показания. Было написано представление в прокуратуру. Впоследствии он признал, что пытался обмануть суд. Он был наказан в административном порядке за дачу заведомо ложных показаний.
— Что вы испытываете, вынося справедливый, по вашему мнению, приговор?
— Конечно, удовлетворение, хотя я и понимаю, что он не может быть одинаково справедлив для осужденного и потерпевшего. А бывает, что оба пишут жалобы. Один считает, что приговор слишком суров, другой, что слишком мягок.
— За делами мы совсем забыли о вашем юбилее. Расскажите, как вы стали судьей?
— После школы я хотела стать педагогом, как мама, но дядя, студент юрфака, убедил пойти на юридический. С первого раза поступить в университет не удалось, и я пошла работать в Центральный районный суд “с нуля” — рассыльной. Носила повестки. Потом была секретарем суда, потом секретарем в судебном заседании. В 1986 году окончила юридический факультет Новосибирского филиала Свердловского университета и через полтора года была избрана судьей Кузнецкого районного суда. И вот уже 23 года здесь работаю.
— Не хотели поменять профессию?
— Нет. Считаю, это мое призвание.
— А хобби у вас есть?
— Хобби и работа для меня — это мой суд.
— Муж ваш…
— Тоже судья.
— А дети?
— Дочь и сын учатся на юридическом факультете Новокузнецкого филиала-института Кемеровского госуниверситета.
— Тоже будут судьями?
— Дочь хочет стать нотариусом, а сын адвокатом.
— Наверное, все разговоры в доме о законах и их исполнении?
— Я уже привыкла. И другой жизни для себя не представляю.
— Еще раз поздравляем вас с юбилеем, и пусть чувство справедливости никогда не оставляет вас.