Чёрные глаза Египта

Начался новый день. Какое число, среда или пятница — многие здесь благополучно забыли и сходу не ответят. Счастливые люди, на время покинувшие  асфальтированную землю душных городов, приехали к морю, пескам и бризу, где благодаря этому и сорокаградусной жаре они остро почувствуют лето.

За завтраком ко мне подсаживаются иностранцы и говорят что-то на своем языке: вероятно, хотят пожелать приятного аппетита. Убедившись, что мы не понимаем друг друга, сходимся на звучном французском выражении Bon appetite! “Did you come from?”- задаю популярный тут вопрос. Оказалось, поляки. Большинство отдыхающих, собравшихся в одном из многочисленных отелей мирового курорта Египта Хургады, — европейцы, также гостят арабы и азиаты. Разноязычный гул, смешение народов в ресторане — от вавилонского столпотворения спасают международный английский и улыбчивые, подмигивающие египетские повара и официанты.

Выхожу в холл и наблюдаю встречу двух цивилизаций, разных вер и этикетов: любопытные глаза — единственная открытая часть тела женщин мусульманок, в черных скрывающих фигуру накидках до пят, встречаются с не менее заинтересованными глазами европеек в шортах и майках с глубоким декольте.

Выпив утренний кофе, решаю заглянуть на пляж. По дороге продавцы с лукавым взглядом, приехавшие в туристическую Хургаду для заработка, пытаются продать сувениры по первоначально высокой цене, но, поторговавшись, цену можно сбить вдвое. Узнав откуда я, они начинают приветливо разговаривать: многие из них и обслуживающих в отеле знают русский. Россиян здесь любят и уважают, Россию называют другом Египта.

Сильная жара на пляже терпима, потому что постоянно дует днем ветер с моря. Вода очень соленая, можно не пытаться без маски увидеть кораллы: до слёз щиплет глаза. Опять же замечаю контраст: загорающие топлес девушки из Европы и не снимающие своей одежды купающиеся в море мусульманки.

Освежившись в море, спешу на экскурсию по городу. Меня забирает автобус из гостиницы, в котором уже сидят русскоязычные туристы. Наш гид — египтянин, выучивший язык в Русском Культурном центре в Каире, представляется Шемом. Когда он просит повторить его имя, группа дружно отвечает: “Миша!” Тогда Шем, не желающий быть Мишей,  шутит нам в отместку: “Знаете, почему море называется Красным? Потому что когда первые туристы русские здесь загорали, нос у них был красным”.

На самом деле море Красное из-за красных кораллов в нем.  А что касается первых туристов, они были здесь недавно. Сорок лет назад  — именно столько лет Хургаде — правительство Египта построило в этой, тогда сплошь пустынной, местности отель, показав пример другим. Сегодня в городе около 200 отелей — так разросся один из двух самых крупных и известных туристских центров на Красном море (недалеко расположился второй — Шарм-эль-Шейх). Из 250-300 тысяч населения 30 тысяч — русские. Здесь есть русский район с детскими садами, школами, скоро откроется университет.

Наша  первая остановка — мечеть. Снаружи, на мой взгляд, красивая, даже величественная, белокаменная, с двумя огромными минаретами. Войти в нее нам не разрешили. “Мусульманину нужно промыть водой уши, нос, рот по четыре раза, чтобы войти в мечеть на молитву — так предписывает Коран, — говорит гид. — Молятся пять раз в день в определенное время. Если работаешь, то после работы молишься столько раз, сколько пропустил”. Чтобы туристам попасть внутрь, нужно подождать лет сто восемьдесят: после двухсот мечеть становится памятником и доступна всем.

Далее отправляемся в церковь христиан коптов. Я не слышу, что говорит гид, удивляясь такому храму: дуют вентиляторы, на стенах висят видеокамеры, телевизоры, стоят проекторы — чтобы было видно службу последним рядам. При том, что помещение небольшое, по-моему, не было необходимости в этом оборудовании, которое впечатляет больше икон. Сопротивляется душа русского православного такому убранству.

В автобусе наблюдаю за Шемом, флиртующим с понравившейся девушкой в свободную минуту. Последнее место, которое мы сегодня посетим, — фабрика натуральных масел “Эль Барака”. Добираясь до нее, слушаем гида, рассказывающего об обычаях своей страны. Я запоминаю, что женятся они в 30-35 лет, потому что мужчина должен купить квартиру, мебель.  Жена обеспечивает будущий дом кухней.

На фабрике группу угощают чаем каркаде, и все попадают под магию пахучих масел и рекламирующей их женщины. “Внимание! Без чего не уходит ни одна девушка от нас — конечно же, без масла жожоба!” Всем дают  протестировать чудо-средство. Смотрю: заинтересованные лица обоих полов блестят от масла. Следующее средство — алоэ вера — закрепляет надолго загар и помогает при солнечных ожогах. Туристы переглядываются, улыбаются, и даже самые серьезные мужчины мажут обгоревшие, красные носы алоэ. Напоминает коллективный гипноз, которому приятно поддаться, но я выхожу на улицу. Как оказалось, выхожу, чтобы увидеть целующуюся  знакомую пару. То ли масла подействовали на мою соотечественницу, то ли обаяние египетского гида. Так, наверное, и образовался русский район с детскими садами, школами… Наконец, группа с покупками собирается в автобусе, и нас развозят по гостиницам.

Вечером, после ужина, в полумраке (в Египте темнеет после восьми) я с другими туристами прихожу послушать живую музыку, обычно песни 80-90-х, и как обычно в это же время мусульмане молятся. Весь район города слышит пугающие новоприбывших гостей воспевания Аллаху благодаря громкоговорителям. Один из них я обнаружила в первый день приезда в ста метрах от отеля,  желая узнать, что происходит. А отдыхающим сегодня поет девушка, явно славянка. Неожиданно среди песен на английском я слышу: “К единственному, нежному бегу по полю снежному…”  Я знаю, чем мог привлечь ее Египет, что она прибегает по пескам теперь сюда на работу: может, красотами Красного моря, бесконечными тайнами желтых пирамид и храмов или, как меня, черными обманчивыми глазами египтян, будто хранящими разгадку великих достопримечательностей, передающуюся от предков.