Процент выживаемости
Кусок штукатурки свалился откуда-то сверху и упал рядом с нами, как только мы вышли из подъезда дома № 56 на улице Горьковской. “Какого…тра-та-та”, — разразился длинной тирадой, из которой только первое слово оказалось печатным, мужичок, притулившийся на корточках около полуразвалившегося крылечка. “Вот так и живем, — подытожили провожающие нас женщины, обратившиеся в газету с жалобой по поводу этого аварийного строения. — Контингент жильцов у нас такой, что одним на это наплевать: пьют или колются, другие здесь только прописаны, свои комнаты сдают в аренду, а нам деваться некуда, живем с детьми в клетушках без удобств, наших денег только на покупку таких неблагоустроенных секций и хватило”.
Когда слушала их в редакции, как-то не очень верила, что в стенах жилого дома сквозные дыры, оконные рамы вываливаются, лестничные марши качаются при ходьбе, а над головой висят оголенные провода, искрящиеся при постоянных протечках водопровода и канализации. Но все это мы увидели воочию, с осторожностью наступая на пол и поражаясь условиям, в которых обитают жильцы. Согласно заключению БТИ, сделанному в марте 2010 года, пятиэтажный трехподъездный дом № 56 на улице Горьковской, 1960 года постройки, имеет 75 процентов износа. Техническое состояние, судя по официальной бумаге, таково: “Фундамент — трещины в цокольной части, развитие деформации; стены насыщены влагой, имеют выкрашивание, видимые осадочные трещины в кладке на всю высоту здания, отмечено ослабление и частичное разрушение кирпичной кладки (перегородки), сквозные трещины; крыша — отдельные протечки; перекрытия — отпадение штукатурного слоя большой площади, сырость; пол — массовая гниль, изломы; окна — рассыхание, расстройство приборов, гниль, створки не открываются или выпадают; двери — дверные полотна разбиты, расшатаны, имеют неполный притвор; внутренняя штукатурка отпадает большими массивами, грибок. Полное расстройство систем горячего, холодного водоснабжения, системы канализации и центрального отопления. Большая коррозия элементов всех систем, массовое повреждение кранов, унитазов, раковин… Разрушение ступеней лестничных маршей (2-й подъезд). Электропроводка в местах общего пользования открыта, без изоляции, провесы проводов”.
“Дом в таком состоянии, — говорит его обитательница Евгения Сохно, — что жить в нем страшно. Он может рухнуть в любой момент, сгореть от замыкания, “задушить” нас грибком, наши дети постоянно болеют, дыша этой гнилью. Попытки ремонта сводятся на нет: плесень и сырость пожирают стены, пол ведет, стены вспучиваются. Тараканы, клопы лезут из всех щелей, мыши и крысы по пустотам в стенах добираются до самых верхних этажей. Травишь, а толку нет. Управляющая компания (с января этого года у нас “Ацтек”) за это время ничего не сделала, не может она нам помочь и в экспертизе, поскольку не имеет лицензии на ее проведение. Мы согласны собрать деньги на независимую экспертизу, пусть нам ее проведут и что-то решат, мы устали ходить по кабинетам”.
Софья Духтина живет с двумя малолетними детьми и мужем на 12 квадратных метрах. “Тут у нас, — показывает она, — и кухня, и гостиная, и спальня, и детская. Подходить к окну детям строжайше запрещено, в дождь потоками сквозь него в комнату льется вода, рамы шаткие, вываливаются. Хотели поставить пластиковое окно, но над нами только посмеялись, крепить его не на что. По поводу обследования дома обращалась в администрацию Заводского района, представители провели комиссионный осмотр и уведомили, “что по их ходатайству аварийное обслуживание и санитарную уборку временно (вместо ушедшего НУКа) теперь будет производить “Ацтек”, и разъяснили: Правилами содержания общего имущества в многоквартирном доме установлено, что обязанности по содержанию дома возложены на собственников”, то есть на нас, и что “на данный момент большая часть собственников договор с УК “Ацтек” не заключила, что сказывается на технической эксплуатации дома”. А мы так думаем: “Ацтеку” такой дом и даром не нужен, как и мы. Столько дыр латать обойдется дороже, чем новый дом построить.
Никому не нужны и наши дети. Днем боимся выпустить их во двор, которого, впрочем, и нет, шприцы валяются повсюду”.
Шприцы давно здесь никого не шокируют, как и продажа спиртного, ведущаяся прямо из окна первого этажа соседнего дома. “Наш район в городе печально известный, — вздыхают женщины. — На Горьковскую давно махнули рукой, как и на нас тоже. Куда ни придем — от ворот поворот или отписки в вежливой форме. Из последнего ответа, пришедшего из администрации города в адрес всех жильцов дома, ясно, что наш дом межведомственная комиссия непригодным для проживания не признала. Не дождавшись официального ответа на очередной запрос в эту комиссию, мы обратились в приемную губернатора, и там подтвердили, что мы, как “непризнанные”, в программу “Жилище”, которой предусмотрено переселение граждан из ветхого и аварийного жилищного фонда, в ближайшие годы не попадаем. Сколько еще нужно процентов износа, чтобы совсем рухнуть? А пока будем жить и ждать, когда рассыпятся оставшиеся двадцать пять”.
