Публикации

Миллионы тонн в человеческом измерении

Рано или поздно эксперты вынесут свое суждение об аварии на “Распадской”. А пока в ходу самые разные версии. Ни в коей мере не ставя под сомнение те или иные из них, а тем более компетентность госкомиссии, хотим лишь заметить: тем, кто копает глубоко, порой стоит обращать внимание и на то, что лежит на поверхности. Вот несколько таких фактов, которые дают почву для размышлений.

Впервые массированный выброс метана в Кузбассе был зафиксирован в 1943 году. В статье из старого номера отраслевого журнала, откуда я почерпнул этот факт, не были указаны ни шахта, ни последствия случившегося. Видимо, ее автор знал не больше, чем сообщил — в СССР в ту эпоху по возможности секретили любую серьезную аварию, тем более во время войны. (Если, конечно, не предполагался публичный “процесс над вредителями”.)

Но что значит “был зафиксирован”? Благодаря мониторингу, газоанализаторам? Да нет, конечно, нетрудно догадаться, что метан рванул, а то, что выброс был массированным, определили, исходя уже из последствий, о которых история умалчивает. Несомненно, аварии в Кузбассе случались и прежде — и во времена американской концессии, и перед войной, но таких масштабных, видимо, еще не было.

Так вот, “по совпадению” именно в 1942-1943 годах в Кузбассе, восполняя потерю оккупированного немцами Донецкого бассейна, построили 26 мощных, по меркам того времени, шахт, суммарная годовая производительность которых составляла половину объема добычи предвоенного 1940 года. Похоже, тогда наши горняки впервые уяснили на практике, что интенсивная эксплуатация пласта увеличивает и опасность метанового выброса.

Теперь обратимся к другому факту. В последние годы после серии аварий на шахтах Кузбасса в прессе и депутатских докладах то и дело приводятся выкладки, из которых явствует, что среднестатистически каждый миллион тонн угля стоит жизни одному шахтеру. Между тем точно о такой же печальной пропорции мне приходилось слышать еще лет тридцать назад от своего коллеги Виктора Михайлова, освещавшего в “КР” в ту пору тему углепрома. Эдак можно предположить, что сей фатальный “коэффициент 1 к 1” несет в себе отпечаток некоего фатального “закона природы”. А тот, в свою очередь, дает логичное, на первый взгляд, объяснение возросшей в последние годы частоте крупномасштабных аварий на шахтах Кузбасса: больше стали добывать угля — соответ-ственно, больше “нулевых случаев”. Если здесь действительно есть прямая зависимость, то вырисовывается весьма скорбная перспектива для российского углепрома в целом, учитывая, что нынешний объем угледобычи составляет лишь три четверти от уровня достигнутого в рекордный для РСФСР 1988 год, когда на-гора выдали 425 миллионов тонн “черного золота”.

Однако этот “закон природы” в разных странах имеет отчего-то разное выражение. В США, к примеру, он на порядок менее кровожаден, чем у нас, как в абсолютном, так и удельном значениях (0,003 смертельных случая на 1 миллион тонн добычи). А вот в Китае, похоже, на порядок выше.

Да и во временные рамки “закон” совершенно не вписывается. Как это ни странно, но самые чудовищные по количеству жертв аварии случились в эпоху, когда уровень угледобычи был меньше нынешнего в десятки, если не в сотни, раз. Катастрофа во французском Лансе в 1906 году унесла жизни 1060 горняков. А два взрыва на шахтах в Маньчжурии в 1931 и 1942 годах похоронили суммарно около 4,5 тысячи человек.

Это лишний раз доказывает, что смысл научно-технической революции не просто в увеличении ВВП, а в снижении затрат на единицу произведенной продукции. В человеческом измерении — прежде всего.

Александр Кириллов Публикации 03 Авг 2010 года 54 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.