Без дела не сидеть!
“Каким должен быть медработник?” — “Во-первых, в сердце должна быть доброта, а в голове — всегда желание сделать свою работу правильно. Если ловчишь, фальшивишь, то и больному, и себе вредишь. Медицинская сестра должна очень хорошо свою работу знать. Ведь от тебя жизнь зависит”, — уверена новокузнечанка Мария Петровна Филиппова. Она, медсестра с шестидесятилетним стажем, всю жизнь старалась работать, “чтобы жалобщиков на меня не было”. И не было. Зато в трудовой книжке не хватило места для записей о наградах и благодарностях.
Перед встречей мы договорились: так как ключа от домофона у неё нет, я, подойдя к двери, позвоню, чтобы спустились и открыли. Так и сделала. Слыша, как в подъезде кто-то быстро-быстро спускается по ступенькам, подумала, что внуков послали мне дверь открывать. Ан нет! Это сама Мария Петровна бегом бегает в свои 90 лет (кстати, свой круглый юбилей она отмечает сегодня — 15 июля). Двигается легко, пока разговаривали, в комнате там что-то переставила, здесь убрала, тут стряхнула. Глаза ясные и смешливые. И говорит — частит: “Да я всё сама делаю — и стираю, и убираю, и готовлю. Без дела не сижу никогда”.
Привычка работать от зари до зари была воспитана еще в детстве. Мария Петровна Филиппова, в девичестве Сапа, в Кузбассе оказалась одиннадцатилетней девочкой в 1931 году, когда всю их многодетную семью раскулачили и выслали с Алтая. Поначалу они некоторое время жили в палатке на Островской площадке, затем партию ссыльных отправили в село Мутное на Средней Терси. Там построили землянку. Мать управлялась с шестью детьми, отец работал в лесхозе, заготавливал пихтовое масло. “Голод был страшный. Ходили просить милостыню, — вспоминает Мария Петровна. — Ели колбу, медунки, саранки и пучки. Иногда отец приносил картофельную кожуру, её мы смешивали с травой и пекли лепёшки”. Позже семью перевели в поселок Осиновое Плёсо, там дети учились, в основном на “отлично”, и даже зарабатывали еду тем, что проверяли вместо учителя тетради и делали учебные пособия. В 1938 году Маша Сапа пешком добралась до Сталинска и поступила в школу медсестёр, располагавшуюся на ДОЗе.
— Я и там училась на “отлично”, старалась, чтобы стипендия была. Жила на квартире у одной бабушки, она мне суп варит, а я ей за это поросенка чищу и козу пасу. Училась два года, считалось, что это очень хорошее образование, фактически равно было медицинскому техникуму. У меня в дипломе сплошь пятерки, только за практику в роддоме четверка. Нам, глупым девчонкам, надо было детей раздать матерям, чтобы те их покормили. Мы и развезли ребятишек. Тут такой шум и крик поднялся! Представляете, мы детей взяли и раздали просто по порядку, как они лежали! Даже в голову не пришло, что каждой матери надо своего ребенка отдать. Я в группе была за старшую, вот мне четверку за практику и поставили.
В 1940 году Марию, новоиспеченную медсестру, отправили работать в Нарымский край в поликлинику поселка Колпашево. Оказалась она там в период отпусков, потому сразу пришлось работать и за процедурную, и за операционную сестру, и даже за хирурга. Когда началась Великая Отечественная война, способную и не робкого десятка девушку перевели в Горздрав на должность эпидемиолога. Ох и непросто же было ей работать.
— В Нарымском краю находились сплошь ссыльные да осужденные. Туда отправляли и с Поволжья, и с Кавказа, много было женщин с детьми, у которых мужей посадили. И как у нас там начал сыпной тиф свирепствовать… У меня командировка за командировкой, а лекарств-то нет. Вот приезжаю в поселок, говорю председателю сельсовета, чтобы дал мне пару мужчин для устройства бани. Как построили, так собираем с жителей вещи и над раскалёнными камнями развешиваем. А с одежды, страшно вспомнить, вшей горстями можно было собирать! Такое тряпьё заношенное у всех, но мы старались не испортить, не сжечь, носить-то ведь совсем нечего было.
Еще во время войны Маша Сапа вышла замуж за комиссованного по тяжелому ранению фронтовика Григория Филиппова. Познакомились они в Томске в больнице, где работала Мария и поставила не один десяток уколов молодому парню, передвигавшемуся на костылях. Чем и заслужила его горячую любовь. Григорий после выписки из больницы начал учительствовать, вскоре родился сын. Однако беда пришла, откуда не ждали. В конце войны мужа отправили в командировку в Новосибирск, и там он пропал. С тех пор Мария Петровна ничего о судьбе мужа не знает. Многочисленные запросы вернулись ни с чем. Осенью 1947 года она с маленьким ребенком уехала в Сталинск и устроилась медсестрой в Ильинскую сельскую больницу. Потом 20 лет проработала в инфекционной больнице № 8. Второй раз вышла замуж, тоже за медицинского работника, родила дочь. А когда дети выросли, то перевелась в горбольницу № 2, где получила звания ветерана труда и труженика тыла. Сейчас у неё большая семья, есть и внуки, и правнуки. Правда, никто медицину в качестве профессии не выбрал.
— Ну что ж, пока в нашей семье я главный медик. А может, кто из правнуков врачом будет, — с оптимизмом смотрит в будущее моя собеседница. Она до сих пор лечит своих родных, и не только. Жители подъезда уже привыкли, что если врачи назначают уколы, то их лучше всех процедурных медсестер поставит соседка Мария Петровна. И массаж сделает получше многих дипломированных специалистов. “Да я и сейчас в вену попаду”, — говорит мне она. И я не могу поверить, что этой активной, полной юмора и легкой на подъем женщине девяносто лет. Какой у неё рецепт долголетия? Да все тот же: главное — не сидеть без дела!
