Оконце в вечность

Сегодня вы держите девятнадцатитысячный номер “Кузнецкого рабочего”. Мы подсчитали, что в среднем ежегодно за восемьдесят лет существования главного печатного издания города выходило 238 газет. Нынче мы выпускаем примерно 153 газеты в год. Значит, двадцатитысячный номер “Кузнецкого рабочего” вы получите через семь лет.

За каждым из этих 19000 номеров “Кузнецкого рабочего” стоял и стоит труд многих поколений сотрудников газеты. Труд нелегкий да и не всегда благодарный. Впрочем, наивысшая благодарность для нас — то, что нашу газету читают и ждут, нам верят, к нам обращаются за помощью, в нас видят защитников на последнем рубеже правды. Это дорогого стоит. Мы живем непростой жизнью наших читателей, стараясь по мере сил и талантов не отступать, особенно там, где вопрос стоит ребром, где просто нельзя поступиться совестью. Это трудно. Но мы не можем поступиться доверием наших читателей.

Выход девятнадцатитысячного номера “Кузнецкого рабочего” — это наш общий праздник. И, думаем, не последний, который мы будем отмечать с городом и вами, дорогие наши читатели.

*   *   *

А в четверг большую часть творческой, по крайней мере, части “Кузнецкого рабочего” можно было увидеть в Художественном музее, где открывалась выставка фотографий нашего фотокора Александра Бокина под названием “Мустаг”. Александр — классный фотограф. Его снимки, как верно отметил на открытии выставки редактор газеты Вадим Речицкий, отмечены печатью доброты. Но выставка в музее не имеет общего с поденной (тут нет никакого обидного смысла) газетной работой, она пронизана мощной энергетикой легендарной горы Мустаг. Там, наедине с горой и самим собой, Бокин открывает нечто сокровенное, то, чему, в общем, и слов-то нет: ну как измерить и описать вечность? Его снимки — словно оконце, в которое мы пытаемся разглядеть несуетное из своей суеты. Приятно, что первоклассная выставка Александра Бокина совпала с рабочим, если хотите, праздником нашей газеты.

*   *   *

На неделе, правда, не обошлось без слез и нервотрепки. Началось с того, что некий дядя смиренного вида выдернул два саженца дубка, которые мы с дочерью посадили у входа в церковь на Орджоникидзе. Дубки пережили зиму, выпростали листву. А тут послали дядю вырвать траву, он заодно порешил и наши с дочерью старания. Слезы обиды душили, когда я спросил его, верует ли дядя в Бога? Он смиренно сложил руки на животе и ответствовал, что верует.

Помню, в детстве мы с мамой поместили в банку с водой ветку тополя. Он выбросил клейкие листочки, обзавелся корнями. И мы посадили его в скверике под окнами квартиры. Через неделю на наш тополь завалился пьяный мужик. Обида жжет до сих пор. Может, я смог объяснить, почему так “убило” произошедшее на неделе с нашими дубками? Только вроде “нарисуешь” себе оконце с видом на вечность, как находится кто-то, кто, конечно без злого умысла, превратит эту картинку в карикатуру.

*   *   *

В среду, около 18 часов, карета “скорой помощи” сбила велосипедиста прямо на пешеходном переходе на проспекте Октябрьском. Как было дело, рассказали очевидцы. Водитель “скорой” решил, похоже, не тратить время в “пробке” и стал обгонять трамвай, который остановился на остановке “Универбыт”, по рельсам встречного направления. Там-то он и стукнул велосипедиста, который как раз в это время пересекал проезжую часть по “зебре”.

К счастью, молодой человек почти не пострадал. Он поднялся, взял свой велик, перенес его на тротуар. Налетели люди, принялись отряхивать парня, предлагать помощь, попутно обрушивая потоки ругательств на водителя “скорой”.

Вспоминается один из “Вредных советов” Григория Остера. “Погоди у светофора, не покажется пока скорой помощи машина, в ней полным полно врачей. Пусть они тебя задавят, сами вылечат потом”. Нет, женщина в медицинском халате с фонендоскопом на груди, сидевшая рядом с водителем, даже не вышла из машины. Так и уехали. Наверное, испугались ответственности. Или народного гнева. К слову, если какие-нибудь структуры заинтересуются этим происшествием, в редакции имеется номерной знак этой машины “скорой беспомощности”.