“Первым делом самолёты”
Так мог бы сказать и Владислав Сергеевич Есютин, проживающий сегодня в Белокурихе, но уходивший на войну из Сталинска, где в нынешнем “дальнем Куйбышеве” провел детство, учился в школе № 90. “У каждого своя судьба, свой хлеб, свои переживания”, как сказал поэт, — Владислав Есютин попал в авиационный полк. На снимке (вверху слева) вы видите его на самолете “Ла-5”. Это были самолеты Победы, на которых наши асы добивали врага в его логове. Хорошие это были самолеты. Но вот без умных рук Владислава Есютина и его боевых товарищей не взлетели бы. Конец войны застал Есютина в Кёнигсберге. Там он и служил какое-то время, а потом вернулся в Сталинск, работал на КМК, успешно учился на вечернем отделении СМИ, затем до пенсии работал в рельсобалке начальником смены участка стана. В День Победы он пусть мысленно, но будет рядом с нами на бульваре Героев в городе своего детства.
Как положено солдату
Бывшие ученики вспоминают ее как чуткого, справедливого и очень доброго человека и учителя, который никогда не повышал голоса. А организаторы Музея народного образования из лицея № 34, которые собирают материалы об учителях — участниках Великой Отечественной, проводят классные часы и беседы в память Веры Федоровны Ветровой.
Она ушла из жизни рано. Наверняка на ее здоровье отразились военные тяготы: говорят, Вера Федоровна вспоминала, что часами приходилось лежать под обстрелами, вжавшись в снег…
Вера Федоровна ушла на фронт добровольно в мае 1942 года. Она тогда училась в Литературном институте. Так что хлебнула военного лиха вдосталь… Однажды — это было уже в Европе — в горах полк был заперт у моста огнем из немецкого дота. Дорога узкая, развернуть орудия нет возможности. Тогда радиотелеграфистка Вера передала командиру полка решение командования: обойти гору и забросать дот гранатами. Так и было сделано. А командир того полка поинтересовался: что это за радиотелеграфистка, принявшая деятельное участие в бою? После окончания войны он стал Вериным мужем.
Словом, как и положено солдату, Вера Федоровна служила честно, за что и получила медаль “За победу над Германией”. После войны она вернулась домой, была учителем начальных классов в школе № 41, потом перешла в школу № 34. Сейчас здесь лицей, и, как сказано, есть Музей народного образования, собирающий материалы об учителях — участниках войны.
В память о братьях
Зоя Андреевна Кондрашова в конце 50-х — начале 60-х служила в Северной группе советских войск в польском городе Легница — здесь располагался штаб группировки. Все дело в том, что Зоя Андреевна работала в связи: начинала девочкой с почтальона, потом трудилась в радиоузле, телеграфе Центрального почтамта. Там, в Легнице, она служила связистом. Здесь, к слову, она нашла своего будущего мужа Владимира Ивановича — он служил в специальном полку связи. Когда у них родился сын, они приехали в Новокузнецк. У ленинградца Владимира Кондрашова никого в живых не осталось, так что он выбрал город жены, где был угол для жилья, работал на КМК, награжден был орденом Дружбы народов.
…До войны у них была большая семья.
“Нынче, — говорит Зоя Андреевна, — их уж двадцать лет с лишком никого в живых нет”. “Их” — это ее старших братьев: Константина (1922 года рождения), Михаила (1926‑го), Филиппа (1927-го).
Константина призвали на службу еще в 40-м. Он занимался в аэроклубе, стал летчиком. Воевал в самые трудные дни войны. 22 февраля 1942 года он на “одном крыле”, как поется в одной песне про боевых пилотов, дотянул до аэродрома… Вернее, почти дотянул — сгорел в самолете.
Михаил, чтобы попасть на фронт, прибавил себе год. Вернулся пехотинец весь искалеченный, заработав в окопах туберкулез.
Попал на войну и самый младший — Филипп, доехал на своем танке до Берлина, получил тяжкое ранение и был комиссован. “Жаль, — говорит Зоя Андреевна, — что почти не сохранилось их фотографий. Есть только одна, где Михаил и Филипп хоронят маму.
Зоя Андреевна едва не хлебнула своей войны — в дни инцидента в Берлине, после которого построили Берлинскую стену. Два месяца находились в готовности номер один, спали не раздеваясь. До Германии по автостраде было 70 километров. “Страшно, — говорит, — не было”. Может, потому, что в каждом тогда еще жила война, унесшая жизни и здоровье родных и близких.
Как я встретила маму
Великая Отечественная война… Кто-то встретился с ней, будучи в зрелом возрасте, кто-то в юности, ну а кто-то был совсем еще ребенком, когда вместо детских игрушек чаще видел настоящие автоматы, а заветным желанием была встреча с родителями. Об одной такой судьбе ребенка в военные годы хотелось бы рассказать. Валентине Александровне Корнеевой было всего восемь лет, когда наступил страшный день — 22 июня 1941 года.
“В тот день мы приехали к бабушке в село Поныри. Мы сидели за столом, допивали утренний чай, как вдруг радио ожило: “Внимание! Внимание!”. Все затихли, мы, дети, не понимали, в чем дело, но, глядя на родителей, тоже, затаив дыхание, слушали. После объявления отец быстро оделся и отправился в военкомат. До вечера мы ждали его возвращения, но, не выдержав, мама пошла за ним и тоже не вернулась. Стало страшно, мы видели, как люди бегут к военкомату, и решили тоже пойти с соседскими детьми туда.
Нам сказали, что родители не вернутся, мы заплакали, но тут началась бомбардировка. До сих пор перед глазами жуткое зрелище: все бегут, ничего не понимая, рыдают, кажется, что все в одночасье сошли с ума. Мы тоже бросились бежать, как-то оказались в огороде. Там росла картошка с очень высокой ботвой, это и стало нашим убежищем. На следующий день очень хотелось есть, и мы вырывали репу, редьку, все, что могли найти в огороде. Вскоре мы встретили Васю, он был старшим среди нас (ему было двенадцать лет), и он начал собирать нас вместе. Я же была самой маленькой среди них, мне только исполнилось восемь, да еще и единственной девочкой. Но держалась стойко, всем ведь было нелегко, я понимала это.
Помню, около Понырской церкви шел бой. Мы, испуганные взрывами снарядов, сидели в кустах. Вдруг видим, лежит раненый советский солдат, рядом с ним плащ-палатка. Мы его уложили и поволокли с передовой. В это время наши заняли церковь, а немцы сзади подступают. Мы бойца обратно тащим к своим позициям. И так всю ночь: то в церковь, то в поле, то в подвал. К утру он начал приходить в сознание, застонал, тем самым едва нас не выдав. Но к счастью в церковь зашли советские солдаты. Так мы оказались в дивизии прорыва и пробыли там до 1943 года.
В августе 1943 года нас вывезли из Понырей в Новосибирск на распределение в школу. Ехали мы долго, на станциях все дети припадали к окну. Когда поезд проезжал мимо Белова, я вдруг увидела маму, она была в железнодорожной форме. Я начала кричать, но она не слышала меня, пока одна из проводниц не выяснила, в чем дело, и не позволила мне выйти. Так мы встретились с мамой. В военные годы много всего было: и страх, и отчаяние, и радость. И это время никогда не забудется”.
О войне, о жизни, о любви
Ее судьба похожа на судьбы обычных людей. Женщина, посвятившая себя семье и работе, пережившая тяжелые годы Великой Отечественной войны, но до сих пор любящая жизнь. Ее судьба трогает, наверное, как раз своей простотой и искренностью.
Нина Васильевна Кудряшова родилась в Новокузнецке восемьдесят восемь лет назад. В 1941 году, как раз, когда началась война, она окончила Металлургический техникум. “Буквально все ребята с нашего курса отправились в военкомат, а девчатам дали направление на работу. Меня направили в Таштагол. Очень мне не хотелось туда ехать, но пришлось — в военные годы выбирать особо не приходилось. И первого сентября вместо привычного места за партой я встала за станок. Мастер рассказал и показал мне, что и как делать, а сам ушел на стан. Скоро я освоилась, наряду с мальчишками работала и на токарном, и на сверлильном станках,- рассказывает Нина Васильевна.- В Осинниках жила у меня сестра с детьми, ее муж ушел на фронт, и мы решили переехать в Сталинск. Я устроилась диспетчером на КМК в центральную заводскую лабораторию. Работали много, зачастую в три смены, а после шли либо в шахту на откат часа на два-три, либо в госпиталь. Там читали больным письма, говорили с ними или просто держали за руку, им нужно было чье-то присутствие… А еще на танцы бегали, когда время было”.
“С будущим мужем мы познакомились все там же, на комбинате, мы вместе работали. Как-то раз ко мне подходят девчонки и говорят: “Пошли знакомиться с Андреем”. А я упрямая была: “Нет, чего это я пойду”. Я в тот момент была у сотрудницы, ее тоже Ниной звали, но она знакомиться пошла, а я осталась. И вот звонит телефон, какой-то парень начинает со мной говорить и по имени меня называет. Я только через несколько минут поняла, в чем дело, и сказала ему, что не с той Ниной он разговаривает. Это как раз был Андрей. Так мы с ним и познакомились”.
Но семейное счастье длилось недолго. Муж Нины Васильевны умер в 1947 году, и она осталась одна с тремя детьми. Сорок лет она работала на КМК, там, в лаборатории, и потеряла зрение. “Тяжело почти ничего не видеть, но дети и внуки всегда помогают, когда надо, только привыкнуть к этому все равно нелегко”, — вздыхает Нина Васильевна.
Но несмотря на все трудности жизни, она не унывает, в свои восемьдесят восемь лет до сих пор ездит на дачу, где живет все лето, посещает библиотеку незрячих и слабовидящих, участвуя там в различных встречах и мероприятиях, в общем, живет насыщенной жизнью.
