“От этих воспоминаний мне не избавиться никогда”
В огромном потоке писем, посвященных 65-летию Победы, совсем мало воспоминаний очевидцев о годах оккупации. Тем ценнее для нас эти строки. Валентина Петровна Парий провела два года в Запорожье на занятой фашистами территории и до сих пор не может говорить об этом без слёз.
Мы беседуем за журнальным столом, сплошь заваленным фотографиями, книгами о войне и картами Запорожья и Крыма. Мелитополь, в сорока километрах от которого жила семья Парий, называли “воротами Крыма”. В 1941 году там шли жесточайшие бои, но в октябре город и родная деревня моей собеседницы Новониколаевка оказались в оккупации.
— Утром, когда мы, пятеро детей, еще спали, мама откуда-то пришла и сказала, что в селе фашисты, — рассказывает Валентина Петровна. — Мы как учительская семья (родители оба были педагогами) жили в квартире при школе. Помню, как почти сразу же пришел офицер с палкой и приказал маме достать школьный патефон и поставить “Интернационал”. Но такой пластинки не было. Офицер ударил маму и ушел. Потом появились другие и повыгребли у нас всё, что было в доме съестного. Мама в погребе в золе хранила яйца, так перерыли всю золу, ни одного яичка не оставили.
Многодетная семья, глава семьи которой еще в августе ушел на фронт, осталась без куска хлеба и каких-либо запасов. Сначала помогали односельчане. Потом начали забирать молодежь на работу в Германию. Мама моей собеседницы, учительница, знавшая немецкий достаточно, чтобы правильно писать письма и адрес на конверте, оказалась в селе единственным человеком, который мог поддерживать связь с “остбайтерами”. Это и был её заработок, впрочем, совсем не большой. “Лежите, детки, не двигайтесь, меньше кушать будете хотеть! Вот что нам мама говорила”, — срывающимся голосом рассказывает Валентина Петровна. Из-за отсутствия обуви ребятишки целыми неделями сидели дома, хотя зимой приходилось накручивать на ноги какие-то обмотки и идти за топливом. В степи разыскивали жесткие клубки перекати-поля, собирали из них огромные вязанки и тащили домой. В школу дети не ходили, так как не было не только одежды, но и терадей, и ручек. Правда, занятия там иногда проводились: под огромным портретом Гитлера рассказывали о великой истории Германии и прекрасном будущем оккупированных территорий.
— Наш отец был на фронте, и это сразу стало известно фашистам. Спасло то, что папа не был коммунистом. У него в роду имелись репрессированные, и потому его в партию не приняли. В селе был староста, до сих пор помню его фамилию — Ершов, он до войны председательствовал в сельсовете. Так он всех партийных выдал, и их расстреляли — и стариков, и молодых.
Много горьких воспоминаний о тех днях осталось у Валентины Петровны, но самым страшным моментом она считает октябрь 1943 года. Тогда началось наступление Красной Армии на Крым и фашисты решили выставить живой щит из населения. “Нас посадили на подводы и повезли к деревне Астраханке, где вот-вот должны были начаться бои. Уже бомбили, и в какой-то момент, когда фашисты отошли, началась неразбериха. Мы все побежали в балку, это огромный овраг. Внизу набилось очень много народу, а наверху немецкие танки стояли. Над нами развернулся воздушный бой. Самолёт со зведами прямо над нашими головами загорелся и упал на склоне. Как мы все кричали! — не сдерживая слез, рассказывает Валентина Парий. — Танки двинулись, чтобы найти летчика, выбросившегося на парашюте. А мы тем временем из балки выбрались — и бегом!” Дорога домой была долгой и чрезвычайно опасной. В расположении немецких частей шла бомбардировка с советских самолётов, а когда группа женщин и детей незаметно перешла линию фронта (она не была сплошной), то посыпались уже фашистские бомбы. Ночью в каком-то незнакомом селе наткнулись на разведчиков-красноармейцев, это и стало освобождением.
После войны Валентина Парий закончила школу, потом в Киеве получила специальность техника-геофизика и всю свою жизнь проработала в химической промышленности. В Новокузнецке она вместе с семьёй живет уже более двадцати лет. Но никакие заботы и хлопоты не могут заставить её забыть годы войны. Она до сих пор не может спать 22 июня и повторяет: “От этих воспоминаний мне не избавиться никогда!”