Немодное нынче

Накануне 8 Марта хочется спеть что-нибудь светлое и жизнеутверждающее о женщинах и для женщин. Но оказывается, что нынче это совсем не просто, — имеется в виду, что трудно найти песню, в которой спелось бы, как в старой советской: “А ну-ка, девушки, а ну, красавицы, пускай поет о вас страна…” Потому что, если так выразиться, визуальный ряд этой песни предполагает строй шагающих в ногу дам спортивной наружности, как на фотографиях Родченко или картинах Дейнеки, — мордастых, розовощеких, на толстых гуттаперчивых ножках. Впрочем, в строю все одинаковы, все в рифму “кровь — любовь”.

Или возьмите продутые ветрами 50-е годы: “Стою на полустаночке в цветастом полушалочке…” Война закончилась лет десять назад, а какая тревога безбытности, неприкаянности. А ведь женщина, простите за банальность, хранительница очага, и когда его нет, то: “Мимо пролетают поезда…”

Потом были 60-70-е годы, когда “Если женщина хочет” уже звучит двусмысленно, но еще не так, как это склоняется в какой-нибудь Нашей Russia, загадившей эфир чернее Петросяна.

А нынче мы такой песни просто не знаем. Так что петь-то будем? Давайте что-нибудь немодное нынче.

Я прошу тебя, сумей забыть все тревоги дня.

Пусть они уйдут и, может быть, ты поймешь меня.

Всё, что я скажу, не знаешь ты, только ты тому вина,

Понял я, что мне нужна, нужна одна лишь ты, лишь ты одна.

Этот день нам вспомнится не раз, я его так ждал.

Как мне хорошо с тобой сейчас! Жаль, что вечер мал.

Я прошу тебя: побудь со мной, ты понять меня должна,

Знаешь ты, что мне нужна, нужна одна лишь ты, лишь ты одна.

Припев:

Хочу, чтоб годам вопреки,

Так же были мы близки,

Так же были мы близки,

двадцать лет спустя.

Hе мечтал о счастье я таком, я о нем не знал.

Даже целый век вдвоем с тобой мне, наверно, мал.

Благодарен я судьбе своей за любовь, что нам дана.

Знаю, будешь мне нужна всегда одна лишь ты, лишь ты одна

Припев.