Профессор Поленичкин: “Мы опять опередим весь мир…”
Моим коллегам писать о “профессоре Поленичкине” (словосочетание, встречающееся почти в каждом заголовке) явно очень нравится. Нам подавай что-нибудь из ряда вон (не то сами придумаем!), а тут, пользуясь расхожим словечком, — “звезда” международной медицинской величины, сенсация из тех, которые случаются редко. Приведу некоторые заголовки: “Кузбасский ученый с мировым именем”, “Обыкновенное чудо профессора Поленичкина”, “Человек из кино, учитель, Бог или “мужик что надо”?”, “Уникальное открытие профессора Поленичкина”…
Сам автор сенсации, чьи звания и должности столь же многослойны, как торт “Наполеон”, — заслуженный врач Российской Федерации, академик Международной академии имплантатов с памятью формы, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой челюстно-лицевой хирургии ГИДУВа, руководитель клиники челюстно-лицевой хирургии 1-й горбольницы, директор Центра пластической хирургии, дентальной имплантации и стоматологии — прост и доступен, подтверждая поговорку “кто ясно мыслит, тот ясно излагает” и правило, что добившемуся настоящих высот человеку нечего ломать из себя “звезду”, что-то кому-то “доказывая”.
Хотя в конце нашей встречи Владимир Кузьмич подбросил в топку общественного к нему и его делу внимания такую сенсацию, что пальчики оближешь: “В течение трех месяцев, самое большое — до конца года мы доведем до внедрения разработку из наноструктурного — чистейшего — титана, которой нет нигде в мире. Я был в Эссене — там создали целый институт по изучению свойств титана. Но они не могут получить то, что получили мы (никелид титан, обладающий не просто памятью формы, а включающий эту память при температуре человеческого тела по “велению” профессора Поленичкина. — В.Н.). Они близко подошли. Но мы сделаем еще шаг вперед. Мы опять опередим весь мир. Я думаю, уже в этом году”…
Ну, чем не заголовок. Грех не воспользоваться.
Предыстория со скрытым смыслом
Родился Владимир Кузьмич в семье военного в Магнитогорске. Семья передвигалась за отцом — полковником по разным городам Союза. Так что школу он заканчивал в Чите. А между делом работал мотористом в аэроклубе — вот вам готовая профессия для сына военного, склонного к “железякам”. (Запомните, к слову, этот момент: мне кажется, он многое проясняет.) Но для поступления в Казанский авиационный институт не хватило одного балла (“четверка” по сочинению). И он сдал документы в Читинский медицинский институт. Интересно, чего здесь было больше: Божьего промысла или твердого решения родственников — хватит нам военных и технарей?!
“Было трудно, особенно анатомия. Но я пережил все эти ужасы”, — улыбается Владимир Кузьмич. Его оставляли в клинической ординатуре по хирургической стоматологии, но на распределение приехал министр медицины Бурятии, которого Поленичкин взял да трижды обыграл в шахматы. Министр дерзость оценил: “Такие мне нужны!” И Владимир Кузьмич стал главным врачом Окино-Ключевского района, где одновременно работал анестезиологом, общим хирургом — оперировал больных аппендицитом, грыжей и так далее, даже сделал одну операцию на сердце. Опыт, конечно, бесценный. Но ему скоро надоело: “У меня к питью аллергия. А там народ…” Но главное — хотелось двигаться дальше. Он поступил в клиническую ординатуру при кафедре хирургической стоматологии Иркутского мединститута, где получил хорошую хирургическую подготовку по челюстно-лицевой медицине и где окончил аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию.
Я пропускаю ступени его служебного роста — каждая из них, конечно, отмечала и рост его квалификации, но прорыв к тому, что мои коллеги называют “уникальным открытием профессора Поленичкина”, начался в Томске.
Что открыл Поленичкин?
В Томске среди друзей Владимира Кузьмича “оказались” (ну-ка, вспомните его технические пристрастия) физики из Сибирского отделения Академии наук. Они стали показывать всякие “фокусы” с металлом, из которых следовало, что некоторые сплавы, при определенном воздействии, способны сохранять “память” заданной (при воздействии) формы. Это наводило на мысль… которая еще больше укрепилась в Киеве на научной конференции по… физике, где знаменитые ученые Курдюмов и Хондрус говорили об использовании никелида титана в космосе. В частности, про то, что при определенной температуре рабочие элементы космических аппаратов открываются-закрываются согласно заложенной “памяти формы”.
Но еще до этого профессор Поленичкин открыл для себя так называемый закон запаздывания тканей (костей, мышц, сосудов, сухожилий) человека. Смысл его в том, что живая ткань сопротивляется любому вмешательству извне и ее деформация происходит с запозданием. Значит, имплантат, вводимый в живую ткань, должен соответствовать качествам биологической ткани.
И мысль созрела: а что, если сделать имплантаты из никелида титана, которые будут принимать запрограммированную форму, определенную врачом при рентгенологических исследованиях? Так начались эксперименты, приведшие, по сути, к революционным изменениям в челюстно-лицевой хирургии, к тому же оказавшие огромное влияние на лечение больных в других “отраслях”, если так выразиться, медицины. Так называемая “арматура” — скобы (скрепки, болты, шурупы), применяемые сначала для фиксации костных обломков, — используется для заживления кишечников, в стоматологии, гинекологии и так далее. Его метод лечения костей лицевого скелета стал мировым достоянием.
(Я вновь пропускаю здесь целую историю, заслуживающую отдельного внимания, о том, как вначале он тщательно апробировался на собаках, кроликах, крысах, потом на людях, пока через шесть лет не был утвержден Министерством здравоохранения.)
Стоит, пожалуй, только добавить, что “память формы” — чуть шире, чем я рассказал: это еще и память о структуре ткани. Память — это еще и своеобразная кристаллическая решетка. Свойства её легче всего продемонстрировать на примере воды: при определенных температурах она становится паром, при других — льдом. Так вот, нужен был “пористый металл” для замещения разрушенной кости. Кость, по методу Поленичкина, — матрица. Она берется из ребра и “обкладывается” пористым металлом, через который прорастает, если хотите, живая ткань. Металл — это никелид титана (49 процентов титана, 51 — никеля), который ввел в медицинский обиход Поленичкин и который не окисляется, обладает завидной стойкостью и антимагнитными свойствами. К слову, из никелида титана делается медицинский инструментарий, который далеко превосходит аналоги из нержавейки.
Вот, может, чуть сбивчиво (я все же не врач, а уж тем более не технарь), суть того, что вывело Владимира Кузьмича Поленичкина без преувеличения на передовые позиции в медицине.
Новокузнецк
В 1981 году он по конкурсу был избран заведующим кафедрой стоматологии Новокузнецкого ГИДУВа (в 1987 году в связи с ее разделением назначен заведующим кафедрой хирургической стоматологии и челюстно-лицевой хирургии). Наш город стал для него своим еще и потому, что травм на наших тяжких производствах, понятно, гораздо больше, чем в университетском Томске, и, значит, больше потребностей в его, Поленичкина, мастерстве, научной прозорливости (“Я, — сказал он, — вообще человек дотошный, мне надо всегда дойти до сути”).
Здесь он защитил докторскую диссертацию по открытиям, описанным в предыдущей главке. Здесь продолжает трудиться и сегодня, как уже сказано, с честолюбивой целью оторваться еще на шаг от западной стоматологии, которая, как вы помните, организовав целые институты, идет след в след. “Мы выйдем на качественно новый уровень. К тому же наши имплантаты из наноструктурного титана будут раз в десять дешевле зарубежных. По крайней мере. И это то, что сегодня нужно, — говорит Владимир Кузьмич Поленичкин. И добавляет: — Много интересного. Только бы хватило времени успеть…”
Завтра, кстати, у него юбилей. Давайте пожелаем Владимиру Кузьмичу Поленичкину, автору нескольких сот научных работ и обладателю около шестидесяти патентов, много-много времени во благо российского здравоохранения. Ведь так мало тех, кем можно гордиться по-настоящему.
Добрый день,
было ли внедрено в практику данное изобретение?