Женская ярость

В прошлом году, 22 июля, Татьяна Аксенова (все имена и фамилии изменены) отметила свой 32-й день рождения, а 25 июля Мариинская колония общего режима УН 1612/35 проводила ее на свободу. В колонии Аксенова провела три с половиной года за причинение тяжких телесных повреждений.

Лето, солнце, молодость, свобода — что нужно еще для того, чтобы начать новую жизнь, полностью покончив со старой? Чтобы никогда не возвращаться назад, за колючую проволоку, под суровый  пригляд надзирателей, на скудный паек заключенного? Увы. Уже через месяц, 26 августа, Аксенова вновь совершила тяжкое преступление. Убила своего мимолетного друга. И получила за это уже семь с половиной лет лишения свободы в колонии общего режима. Причины для совершения нового преступления были хотя и не типичные, но все же вполне женские: защита своего женского достоинства, женская солидарность и женская ярость, которая все чаще сейчас проявляется в представительницах “слабого” пола. Мы не случайно взяли слово “слабого” в кавычки. Сила, с которой Аксенова двумя ножами (по одному в каждой руке) исполосовала своего неверного дружка, редко встречается и у мужчин. Вот как все происходило.

26 августа 2008 года Татьяна Аксенова встретила 30-летнего Василия Сергунова. Они погуляли по городу, выпили, и Сергунов пригласил Аксенову в гости. Он жил на Транспортной, неподалеку от вокзала, с бабушкой, парализованным дедом и женщиной по имени Нина. Нина была ничьей родственницей, просто жила в этой семье и ухаживала за больным стариком. Рискну предположить, что между ней и Василием были какие-то близкие отношения. Его воспоминания о них, видимо, и стали той причиной, которая привела в ярость другую женщину, Татьяну.

В общем, взяла нетрезвая пара еще две бутылки вина и отправилась к бабе с дедом. Тем, вероятно, было не привыкать встречать внука и его друзей. Сергунов накрыл на стол, и они продолжили выпивать: Татьяна с Василием и присоединившаяся к ним Нина.

Вскоре совсем уже пьяный Сергунов перебрался на кровать и потянул Нину за рукав: иди, мол, займемся любовью. Аксеновой  этот жест крайне не понравился. Кто поймет чувствительную женскую душу? — она, возможно, и шла-то к этому Васе, имея в виду долгосрочные перспективы на собственный угол и какой-никакой  союз двух, пусть  и таких неприкаянных, сердец. Тем более что ее душа была сильно размягчена спиртным.

Поэтому она крепко взяла его руку и отдернула от Нины. После этого продолжили выпивать. А Василий полежал немного, да снова воспрянул своим естеством — любви хочу! И снова потащил Нину к себе. Тут Татьяну взорвало: “Да кто ты такой, чтобы домогаться женщины без ее согласия?! Где тут у вас ножи лежат?” — повернулась она к Нине. Та ответила: “На кухне”, — и пошла вперед, чтобы показать где. Татьяна выбрала один нож, примерила к руке, потом взяла другой. Один был кухонный, стандартный, с лезвием 18 сантиметров длиной, другой самодельный, такой же длинный, но  потолще и поувесистее. Нынешнее время приучило нас ко многому запредельному в действиях женщин: к тому, что они могут избить, ограбить, застрелить… Но чтобы с двумя ножами в руках напасть на собутыльника и искромсать его буквально в клочья — с подобным встречаться еще не приходилось.

Тем не менее все так и было. С ножами в руках Татьяна Аксенова вернулась в комнату. “Вначале хотела попугать, — вспоминала она на допросе, — а пока шла из кухни в спальню, решила — убью”. И началось побоище. В целом потерпевшему было нанесено не менее 15 ударов в жизненно важные, как зафиксировал бесстрастный протокол, части тела: области шеи и туловища. Безжалостное лезвие добралось даже до мужского органа.

Но самое кошмарное было впереди. После того как Сергунов затих, Аксенова пошла на кухню, помыла ножи и, вернувшись, пригласила Нину продолжить застолье. Та не отказалась. Вся сцена происходила на глазах бабушки, которая позже на допросе вспомнила еще одну немаловажную деталь: Сергунов в какой-то момент очнулся и застонал, и Аксенова, не отрываясь от стола, попросила Нину: “Принеси мне нож, я его дорежу”. Свою кофточку, на которую попала кровь, Аксенова сняла и бросила в угол.

А Сергунов постонал-постонал да и начал подниматься. Весь изрезанный,  с льющейся из ран кровью, он медленно поднимался с кровати, как рок, как неизбежное возмездие. И сердце Аксеновой дрогнуло. Еще несколько минут назад яростная и ужасная, как дикий зверь, беспощадная, как фурия, сейчас она снова стала слабой  женщиной. Заверещав от страха, она кинулась на кухню. Умирающий Сергунов двинулся за ней. Правда, до нее не дошел, упал под раковину. А Аксенова, как была босиком и без кофты, побежала из дома.

Ее задержали на вокзале: с безумными глазами, полуодетую, твердящую одну фразу: “Я его убила”. Милиционеры с трудом выяснили у нее, где и кого она убила, потом вместе с ней отправились на квартиру Сергуновых. Там уже хлопотала бригада “скорой помощи”, но их усилия не помогли: от большой потери крови Сергунов скончался.

Позже судмедэксперт подверг сомнению возможность передвижения изрезанного и исколотого Сергунова из комнаты в кухню, тем не менее и свидетели, и обвиняемая в один голос подтвердили ранее сказанное: уже почти умерший Сергунов встал с кровати и дошел до кухни. Удивила экспертов и сила, с которой Аксенова поражала Сергунова, не всякий мужчина в состоянии такую проявить. Ярость обиженной женщины удесятерила ее.

О чем тут еще можно сказать: о побуждениях уже было сказано, о сроке заключения, определенном судом, тоже. Всего месяц провела на свободе Татьяна Аксенова. Как заметила представитель следственного отдела по городу Новокузнецку СУ СК при Прокуратуре РФ по Кемеровской области Элинна Геннадьевна Чепур, теперь Аксеновой, заслужившей “звание” рецидивиста, долго придется ждать следующей возможности начать новую жизнь.

Кстати, назначая наказание, суд принял во внимание аморальное поведение потерпевшего, отнеся его к смягчающим вину преступницы обстоятельствам, но этого оказалось недостаточно, чтобы хоть как-то повлиять на приговор.