Авось Давос подскажет
На долю 10 процентов новокузнечан, из числа самых обеспеченных, приходится треть всех денежных доходов горожан. А на долю 10 процентов самых малоимущих — одна шестьдесят шестая часть этого финансового потока. Что любопытно, по статистике, из квартала в квартал живительный “водосток” пусть на сущую ерунду, но все-таки увеличивается в пользу первых. И на какую-то десятую-другую процента мелеет “альтернативный ручеек”. Словом, классический кругооборот капитала в природе: богатые становятся богаче, бедные — беднее.
Выходит, и мы, новокузнечане, плеснули из ковшика в море “не зависящих от нас причин”, обусловивших нынешний кризис. Потому что, как справедливо заметил в своей речи в Давосе Владимир Путин, дисбаланс в распределении доходов, в том числе внутри всякой страны, — одна из составляющих нынешнего кризиса.
В этой речи, открывшей Всемирный экономический форум, премьер-министр России был убедителен, как восточный мудрец, открывающий глаза растерянному Западу на подоплеку происходящего. И в то же время как-то очень по-нашенски, деловито посвятил свою речь двум главным вопросам: “кто виноват?” и “что делать?”.
По вопросу, кто виноват, наш премьер сказал несколько слов персонально по адресу банкиров Уолл-стрита. Но потом в духе политкорректности стал говорить о том, ЧТО виновато в разразившемся кризисе. Главными его виновниками оказались дисбалансы. Между масштабом финансовых операций и фундаментальной стоимостью активов. Между реальным спросом на кредиты и эфемерным залогом. Между странами, которые печатают и тратят резервную валюту без счета, с одной стороны, и остальным миром, который ее зарабатывает и бережет, — с другой. Ну и, конечно, виновато упомянутое выше сверхнеравенство различных социальных групп в распределении доходов.
Теперь о том, что надо делать. Надо списывать “плохие активы”. Пустить по ветру виртуальные денежки, дутые отчеты, напыщенные рейтинги. Реформировать бухучет в капиталистическом хозяйстве. Способствовать умножению региональных валют — хороших и разных. Формировать международную энергетическую взаимозависимость. И что-то такое придумать с ценообразованием, чтобы без спекулянтов…
А бывает ли такое замечательное мироустройство? Конечно, полтора десятка лет назад, разлюбив коммунизм, мы именно так и представляли себе свободный рынок — без эксплуатации, надувательства и спекуляций. Ну и как выглядит этот светлый образ после многих лет близкого знакомства?
Вот, видимо, специально для таких скептиков и сомневающихся Владимир Владимирович уже сверх антикризисной программы “что делать” подсказал, что делать нельзя ни в коем случае. Государству, по его мнению, не следует возвращаться в экономику всерьез и надолго. “В СССР в прошлом веке роль государства была доведена до абсолюта. Что, в конце концов, привело к тотальной неконкурентоспособности нашей экономики”, — напомнил премьер.
Однако все вышесказанное не помешало тому же оратору заявить через пять минут, что в инновационном секторе России самыми конкурентоспособными и перспективными для вложений являются космическая отрасль, атомная энергетика и авиация. С чем вряд ли поспоришь. Только если кто скажет, что эти отрасли возникли не в Советской, а в новой рыночной России, буду удивлен, примерно так же, как если бы наш премьер-министр исполнил в финале Давоса шлягер своей юности Back in USSR.