Публикации

Жан Анри Фабр

Прочтите только введение, которое называется “Пустырь”, его знаменитых “Энтомологических воспоминаний” (у нас они вышли как “Инстинкт и нравы насекомых”), и вы поймете, что имеете дело с подвижником, чья любовь к насекомым и шире — к естественной истории, по дивному словосочетанию, почти вышедшему из употребления, — горела огнем практически религиозного фанатизма.

“В течение многих лет моим самым горячим желанием было иметь уголок земли, — не особенно большой, но огороженный и тем избавленный от неудобств проезжей дороги; уголок заброшенный и бесплодный, выжженный солнцем и годный лишь для чертополоха и насекомых. Там, не боясь помех со стороны прохожих, я мог бы вопрошать своих ос — аммофилу и сфекса, мог бы предаться тому собеседованию, в котором вопросами и ответами служат, вместо речи, наблюдения и опыты. Там, без отдаленных экскурсий, поглощающих так много времени, без трудных переходов, так утомляющих внимание, я мог бы составлять планы наблюдений, устраивать опыты и ежедневно, во все часы дня, следить за их результатами. Да, в этом состояли мои желания, мои мечты, которые я лелеял, но исполнение которых все скрывалось от меня в туман будущего. Сорок лет с непоколебимой твердостью боролся я с жалкими житейскими нуждами, находясь постоянно под гнетом ужасной заботы о ежедневном куске хлеба, но в конце концов получил-таки так страстно желанную лабораторию под открытым небом. Не сумею рассказать, сколько настойчивости и усиленного труда она мне стоила, но наконец явилась, а с ней, что еще важнее, явилось и немного досуга. Я говорю немного потому, что я все-таки тащу на ногу несколько колец цепи каторжника. Желание осуществилось, но немного поздно. О, мои прекрасные насекомые! Я сильно опасаюсь, что плод поднесен тогда, когда я начинаю терять зубы, которыми мог бы его съесть”.

Его “Энтомологические воспоминания” написаны не ученым — Фабр скромный сельский учитель из Прованса, собственно, никогда им не был, хотя и завоевал почет и уважение ученого мира, — а гениальным рассказчиком, рядом с которым я могу поставить очень немногих (Джеральд Даррелл, Конрад Лоренц, Олдо Леопольд, Фарли Моуэт, Генри Уильямсон), и чрезвычайно зорким человеком, увеличительными линзами которого была любовь.

Его, к слову, упрекали за стиль, “не имеющий… академической сухости”: “Они боятся, что страница, которую прочтешь без утомления, не способна выразить истину. Если верить им, то глубоким можно быть только при условии — быть малопонятым”.

Фабр ясен, прозрачен и завидно интересен: “Мое внимание привлекла небольшая кучка свежевырытого песку, напоминающая маленькую кротовину”. Кто там? Оса — охотница церцерис… И ты уже увлечен.

Иван Ботхисатхва Публикации 18 Дек 2008 года 81 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.