Рядом с нами
В стародавние, еще советские, времена была в нашей газете рубрика “Рядом с нами”. Под ней мы рассказывали о людях, нуждающихся в материальной помощи, душевном тепле, сочувственном слове. Наши отзывчивые читатели, прочтя такую публикацию, всегда откликались либо письмами поддержки, либо действенной помощью. В любое время ведь существовали люди, обладающие избытком душевного тепла или энергии действия. И они щедро делились ими с теми, кто в них нуждался.
Таким образом, в природе сохранялось некое равновесие: горе не возвышалось над радостью, а достаток не довлел над простотой бытия. Этого равновесия хватало, чтобы жизнь катилась вперед, не заваливаясь в стороны и не разрываясь на ухабах.
Но нынче что-то разладилось в природном механизме. Жившие ранее в достатке стали оскорбительно состоятельными, а нуждающиеся превратились в унизительно бедных. Сердитые стали злыми, злые — жестокими. Эти последние тоже живут рядом с нами, но что с ними делать, как их нейтрализовать, не знает, пожалуй, никто.
Жила в поселке Ашмарино семья Шальновых. 55-летний отец Виктор Павлович и его 21-летний сын Максим (все имена и фамилии изменены). Оба не работали. Были в этой семье еще двое детей — дочь Лариса и сын Александр, жившие отдельно. Их мать Ольга Михайловна умерла, когда дети были совсем маленькими, поэтому воспитывались они в детском доме. После детдома ребята были определены в профессиональные училища.
За то время, что они находились под опекой государства, папа успел отсидеть срок в колонии за кражу продуктов из ашмаринского сельмага.
В 2005 году Максим окончил свое училище и получил диплом газоэлектросварщика и сантехника. Но по специальности не работал ни одного дня, лишь иногда подрабатывал грузчиком. На что жили отец с сыном, непонятно.
Максим в детстве, когда жил в детском доме, перенес травму головы. Его ударило качелями, но в больнице он не лежал, поэтому определить сейчас, повлияло ли это на его психическое состояние, невозможно. Кроме этого, он вспоминает, что и родной брат Александр часто бил его по голове кочергой, да так, что он едва не терял сознание.
Эти ли травмы или что другое сказалось, но в последние годы Максим нередко (раз десять, вспоминает он сам и родственники) резал себе вены на руках, причем делал это как в пьяном, так и в трезвом виде. Когда его спрашивали, зачем он это делает, он отвечал, что не знает, зачем. А в феврале 2007 года Максим, поругавшись с пьяным отцом, ударил себя ножом в живот. При этом на учете в психиатрическом или наркологическом диспансере он не состоял.
Была у него еще, как вспоминают сейчас родственники и соседи, поражающая ненависть к отцу, которого он мог считать виновником смерти матери. Сам Максим никому ничего об этом не говорил, но родственники на допросе у старшего следователя следственного отдела при прокуратуре Новокузнецкого сельского района Евгения Андреевича Покровского, который вел дело Максима Шальнова, вспоминали, что Виктор Шальнов часто им жаловался на сына.
Например, он рассказывал, что Максим постоянно его избивает, пинает так, что сломал несколько ребер, пробил голову молотком. Тем же молотком разбил ему ступню, “чтобы не бегал, не жаловался”. А однажды включил паяльник и жег ему лицо, так что были явственно видны полосы ожогов на скулах.
Жаловался Виктор Шальнов многим, многие же видели и следы побоев на нем, но никому и в голову не приходило как-то вмешаться и изменить ситуацию. Спрашивали Максима, зачем он издевается над отцом, а он либо отвечал, что отец сам виноват, либо говорил, что пальцем его не трогает.
Очевидно, можно было Максима нейтрализовать, изолировать до того, как он совершил свое преступление. Написать заявление в отдел внутренних дел, привлечь участкового. За свидетелями ходить далеко не надо было — полдеревни знало о том, что пьяный и злой Максим Шальнов истязает отца, а сестру, когда она приезжает попроведовать их, гоняет по двору с топором. Но никто не расстарался привлечь к многолетнему конфликту служителей закона. Думали, вероятно, про себя: “Убьет когда-нибудь Максим отца”, — и на этом успокаивались. Брат Александр днем 30 июня 2008 года говорил Максиму, что если тот не прекратит избивать отца, то он обратится к участковому. Этим обещанием все и ограничились. А поздним вечером этого же дня Максим Шальнов, будучи сильно пьяным, убил своего отца, столь же пьяного Виктора Шальнова. Убил с особой, изощренной жестокостью, сам, похоже, этого не осознавая.
В этот день из Калтана попроведовать отца и брата приехала Лариса. Приехала ненадолго, часа на три-четыре. Был понедельник, отец с Максимом болели с похмелья. Сердобольная дочь и сестра сходила с ними в поселковый магазин, купила продукты и две бутылки “Портвейна” емкостью по 0,7 литра. Одну бутылку мужчины распили еще по дороге домой со встретившимся по пути приятелем. Дома же, допив оставшееся с выходных пиво, повалились спать.
Около семи вечера Лариса уехала обратно в Калтан, оставив брата с отцом спящими. Ничего тревожного ей в этом не увиделось, такое в этой семье случалось нередко. Вероятно, она думала, что встанут они утром, и покатится их жизнь дальше так же, как и год, и два, и три назад.
Но нынче случилось иначе. В десятом часу вечера Шальнов-старший встал (дальше описание идет со слов Максима Шального, допрошенного в качестве обвиняемого), разбудил Шальнова-младшего и спросил, где вторая бутылка вина. Тот показал. Полбутылки они выпили сразу, потом покурили на улице, допили остатки. Поели и снова легли спать. Первым снова поднялся отец и начал искать остатки вина. Разбудил Максима, и тот ему сказал, что все выпито. Сказал и якобы сел смотреть телевизор.
Дальше его показаниям можно верить, а можно и не верить — свидетелей случившегося нет. Смоделировать ситуацию, наподобие того, как это делают писатели-детективщики, тоже практически невозможно, потому что оба — отец и сын — были людьми непредсказуемыми: один имел уголовное прошлое, а другой — неукротимый взрывной характер. И оба к тому же были чрезвычайно пьяны. Поэтому, чтобы хоть как-то восстановить картину убийства, лучше довериться обвинительному заключению, составленному старшим следователем следственного отдела Новокузнецкой прокуратуры Евгением Андреевичем Покровским, по результатам судебно-медицинской экспертизы и допросов обвиняемого.
Так вот, вначале Максим ударил отца кулаком в лицо, потом кухонным ножом трижды поразил его в шею и лицо, а также ударил обухом топора по голове. Добивая отца, нанес ему не менее 50(!) ударов обухом топора и ногами по голове, груди и животу. Описание всех повреждений заняло почти страницу машинописного текста.
Словом, озверел человек. Правда, не совсем. Когда умирающий отец попросил перетащить его в спальню, он исполнил это и даже подложил ему под голову подушку. Сам же сел смотреть телевизор. Через полчаса отец умер, и Максим пошел к соседям вызывать “скорую”. Судебно-психологическая экспертиза не нашла в его поведении психических отклонений — обычное эмоциональное возбуждение на фоне алкогольного опьянения.
Самое в этой истории страшное то, что таких “максимов шальновых” в городе и вокруг (и, видимо, вообще в России) очень даже немало. Они живут рядом с нами, как живые бомбы с каким-то внутренним, нацеленным на злодейство, насилие или убийство механизмом. И никто из нас не знает, когда он придет в действие.