“Двоечник”
Из архива архитектора Б.А. Балеевского
Побывавший в начале августа 1933 года в Сталинске “металлургический нарком” Серго Орджоникидзе поставил перед руководством города задачу ускорить темпы строительства жилья для работников Кузнецкого металлургического комбината. Бедствовали, впрочем, не только они. Катастрофически не хватало жилья для учителей. Учителя жили в ванных и туалетных комнатах “маевских” домов, благо (благо ли?) все удобства из-за отсутствия канализации были на улице. Не выдерживавшие такого положения учителя целыми группами уезжали из нового города.
Заодно “железный нарком” велел выселить из каэмковских домов непрофильных жильцов. Среди последних было немало работников Горсовета. Выселенные на улицу, они неизбежно снизили бы темпы социалистического руководства, поэтому уже через десять дней после отъезда Орджоникидзе из города Горсовет принимает решение о строительстве двух домов для работников городского Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов.
Вот выдержка из письма председателя горсовета Алфеева заместителю директора КМК Кронику от 12 августа 1933 года: “Имея в виду необходимость скорейшего проведения в жизнь приказа тов. Орджоникидзе по выселению лиц из домов комбината и необходимость обеспечения жилищной площадью актива Горсовета, убедительно прошу принять меры к форсированию строительства домов № 40 и 28.
Ускорение темпов строительства этих домов вызывается необходимостью обеспечения жилой площадью городского актива, так как без строительства этих домов работники Горсовета будут поставлены в безвыходное положение”.
Эти два дома — нынешние Кирова, 5 (№ 2) и Энтузиастов, 8 (№ 40). История их возведения (особенно кировского пятого) растянулась на долгие годы. Напрасно надеялись передовые работники Горсовета въехать в них сразу по выселению из комбинатовских домов. Только в конце войны дом на Кирова, 2, стал настоящим жилым домом. А до этого ему довелось пройти трудный тернистый путь становления. Архитектор Б.А. Балеевский назвал его “двоечником”. Очень меткое определение!
По генеральному плану Сталинска архитектора Гуревича (1934 год) и отчасти Э. Мая (1932 год) второму “кировскому” дому было предназначено организовать угол пересечения проспекта (тогдашнего) Кирова с проспектом (тогдашним) 25 октября (25 лет Октября). Коль скоро дом угловой, он должен представлять два блока: тот, что вставал по периметру Октябрьского проспекта, Алфеев назвал номером 28-м, поскольку дом № 28 должен был строиться по лимиту Горсовета. Таким образом, получилось как бы два дома: № 2 на Кирова и № 28 на 25 Октября. Эта числительная чехарда, долго еще сопровождавшая второй дом на проспекте Кирова, плюс слабые грунты (“забыли” их исследовать перед тем, как возводить фундаменты), очевидно, и сыграли свою главную роль в нетипичном для тех времен жилом долгострое.
Про фундаменты соцгорода нужно сказать особо. Строительные нормы и правила (СНиПы) требуют, чтобы перед их возведением было проведено обследование грунта. Отведенная под строительство соцгородка площадка находилась в пойме реки Абы и изобиловала болотами и озерами. Не зря Эрнст Май, прибывший на строительство нового Кузнецка осенью 1930 года, был изумлен выбором стройплощадки. Строители копали отводные канавы и строили дома на осушенных участках. Об обследовании грунтов не было и речи. Темпы социалистического строительства не позволяли отвлекаться на такие “мелочи”.
Известны два весьма показательных случая, связанные с подобным отношением к строительству. Первый произошел еще в июле 1929 года, когда строилось заводоуправление. Вопреки чертежам томского профессора А.Д. Крячкова строительство заводоуправления началось, во-первых, в стороне от намеченного места, а во-вторых, без предварительного исследования грунтов. Крячков как начальник строительного отдела Кузнецкстроя воспротивился такому подходу. Но противостоял ему здесь сам технический директор И.П. Бардин, чья воля и вызывала к жизни сумасшедшие темпы и, соответственно, забвение СНиПов. Профессору Крячкову пришлось уйти со своего поста, а заводоуправление стоит и по сию пору.
Второй случай связан со строительством Дома Советов на проспекте Молотова (Металлургов). Проектировавший его московский профессор архитектуры Голосов предложил перед строительством провести изыскания грунтов. Изыскания дали отрицательный результат, и Дом Советов построен не был.
В общем, чтобы слишком не усложнять себе жизнь, строители обходились без предварительных исследований. В большинстве случаев этот метод себя оправдал, но в случае с домом № 2-28 не прошел. Уже в июне 1934 стены нового дома № 2 на проспекте Кирова начали трескаться. Срочно назначили комиссию для обследования фундамента. Решения комиссии не сохранилось, но темпы строительства дома заметно замедлились.
В августе 1935 года Горсовет вновь поднимает вопрос о строительстве дома № 2 на Кирова. Теперь к прежним причинам ускорения темпов строительства добавлялась следующая: вместе с работниками Совета здесь будут жить учителя. Главный инженер управления строительства соцгорода Эпштейн заверяет городскую власть, что к 1 ноября текущего (1935) года дом будет сдан. Поверили ему больше потому, что очень хотели поверить. Тем же постановлением Гортоп обязывался отпустить на “столярку” для 28-го дома 100 кубометров строевого леса. Реально было или нет за два с небольшим месяца распустить бревна на доски, просушить их и потом понаделать полы, двери и оконные блоки для 50-квартирного дома, пусть читатель судит сам.
Короче говоря, в мае 1938 года директор КМК Т.И. Шкляр издает новое распоряжение: “Назначить комиссию для осмотра (через шурфы, вырытые Горкомхозом) фундаментов дома № 2, установления нагрузки на грунт и определения пригодности фундаментов для постройки здания в 5 этажей”…
Даже здание еще не готово. Кстати, о количестве этажей. Дом № 2 должен был иметь пять этажей, так же как и его визави через бульвар 25 лет Октября, дом № 3 (нынешний Кирова, 7). И архитектура их должна была соответствовать одна другой, как предмет соответствует своему изображению в зеркале. Но дома эти разные. Разная этажность, размеры, оформление. Не последнюю роль тут сыграли худые фундаменты и неизученный грунт. Пятые этажи с “двоечника” пришлось срезать, из-за чего дом, для сохранения размера жилплощади, пришлось вытянуть в длину.
Вообще, дом № 2 (№ 5) на Кирова получился неказистым, совсем не таким, каким вырос его собрат № 3 (№ 7). Даже можно сказать, он немного похож на инвалида. Из-за непрочности фундамента даже стены у него нетиповые: в два кирпича “с уширенным швом на теплом растворе” (так в тексте постановления Горсовета от 9 июня 1940 года) — эта облегченность стен позволила не заниматься укреплением фундаментов.
Окончательно в эксплуатацию “двоечник” был сдан в 1944 году, правда, это уже “пятерочник” — за ним официально закреплен адрес: улица Кирова, 5. Десять лет строительства — это своеобразный рекорд для жилых домов, но стоит ли им гордиться?
Об этом доме еще можно вспомнить, что в разные годы до окончательной его сдачи встроенные помещения первого этажа занимали редакция газеты “Большевистская сталь”, Коммунбанк и Промбанк, общежитие номерного завода № 526 (будущего машиностроительного). Чертежи дома, кстати сказать, также как и домов № 7 и 25 на Кирова, вышли из мастерской известных архитекторов братьев Весниных, но вряд ли они захотели бы признать свое детище в том сооружении, которое в итоге десятилетних строительных страданий появилось на перекрестке улиц Кирова и 25 лет Октября.