Наталья Колесова: «Лучший писатель тот, у кого нет одного глаза и ноги»
В субботу, 1 декабря, в Гоголевке в 15 часов Наталья Колесова проведет презентацию своей первой книги «Карты судьбы», вышедшей в московском издательстве АСТ.О книге, написанной в жанре фэнтези, мы уже рассказывали нашим читателям. Сегодня мы познакомим вас с ее автором — безусловно, одним из самых интересных новокузнецких писателей, если хотите, «новой волны».
— Наташа, расскажи о себе в двух словах в порядке знакомства.
— Родилась здесь. Училась в школе N 57, где сегодня красивый лицей. Закончила отделение журналистики филфака Кемеровского госуниверситета. Естественно, работаю на заводе — на Запсибе — инженером-сметчиком.
— Ничего себе — «естественно»!
— Год работала в газете «Красное знамя» в поселке Промышленном. А потом бежала… отпросилась, меня и отпустили. А на заводе дали общежитие. Жилье. Пришла работать временно, но так и осталась.
— А почему тебя потянуло на журналистику?
— Много читала, хорошо писала сочинения.
— Про любовь?
— Нет, про «героев нашего времени». Про любовь нам не задавали. Про Достоевского — я, кажется, была единственной в классе, кто его прочитал. Диплом в университете тоже писала по Достоевскому. Что касается журналистики, то читать и учиться на филфаке и писать — далеко не одно и то же.
— Ну а писать все же когда начала?
— В подростковом возрасте. Тогда фильмы шли про индейцев.
— Гойко Митич?
— Он самый. Сейчас бы сказали: секс-символ. Про индейцев и писала. Которые дружили с ковбоями. Хорошими. Но были и плохие, которые не дружили с индейцами. Очень долго писала для себя. «Голубая пантера» была первой повестью, которую принесла в клуб любителей фантастики «Контакт». Президент клуба Николай Николаевич Калашников ею страшно восхитился. Она была первой моей повестью, ушедшей в печать. Тебе, помнится, она тогда не понравилась.
— Пожалуй, да. Но ведь ты ее переделывала. А потом она по-другому читается в контексте повестей, объединенных одним замыслом. Может, и я изменился?
— Переделка была небольшая. Но я написала семь повестей, действительно связанных одним миром и временем. А как отдельные повести из них напечатали три — все на Украине.
— Почему на Украине? Там предпочитают фэнтези?
— Тут, очевидно, дело в направленности наших журналов. «Если» — самый авторитетный — считает себя высокоинтеллектуальным журналом, где фэнтези не место. «Полдень XXI век» Бориса Стругацкого тоже фэнтези не берет. Хотя напечататься в них — значит, встать в число «маститых».
— Тогда почему фэнтези?
— Кто-то сказал: пишите о том, что знаете. Как можно писать о межзвездных перелетах, не побывав в космосе? Фэнтези у нас в стране не было. И когда появилось, было очень интересно писать в этом именно жанре. Может, он более соответствовал складу моей фантазии.
— Вернемся к «Картам судьбы».
— Как отдельные повести из них, я сказала, напечатаны три. Но как сборник повестей их не брали. Тогда я написала «связку», объединившую их в одну тему. В роман.
— На тему любви?
— Не только. Героини повестей молоды, они ищут себя. Скорее, об этом поиске. Впрочем, расскажите мне смысл, я вас возьму в соавторы. После семинара у Ника Перумова, где я представляла «Прогулки по крышам» (Ник Перумов, к слову, очень тепло о них отозвался), мне пишут его участники, рассказывая свое понимание книги. Очень интересно узнавать о себе, чего раньше не знала.
— Понятно, что читатель, так сказать, расширяет замысел автора. Но с чего начинается книга, как замысел рождается?
— Замысел? Я не из тех, у кого изначально ясно, как будет развиваться сюжет, чем книга закончится. «Как я искала мужа» началась с одной фразы вдогонку: «Эй, эй, подожди!» Иногда что-то приснится. И ты додумываешь ситуацию. Иногда возникают герои, которых и не было вовсе.
— То есть книги как бы тебя несут сами?
— Да. Кто-то говорит, что это непрофессионализм.
— Есть и другие мнения на этот счет. Но мы заговорили о профессионализме. Способна ты зарабатывать литературой? Каков был, если не секрет, гонорар от «Карт судьбы»?
— Двадцать пять тысяч рублей.
— Не густо!
— Да, тысяча долларов. Естественно, на это не проживешь. Если только лет через пять… И если кто-то будет тебя содержать, а ты будешь писать, писать. По книге в год, а лучше по две. И тебя будут издавать и, главное, переиздавать. Потому что, к примеру, Лукьяненко, заработавший в прошлом году миллион, живет именно с переизданий. К слову, из числа тех, кто был со мной на семинаре у Ника Перумова, кто-то пишет на работе — потому что он программист, и работает часа по четыре. Кто-то с утра до вечера в выходные. А мы — не программисты.
— То есть на работе не можете?
— Не можем. Молодые писатели, говорят, устраиваются туда, где хоть и мало платят, но времени для писательства много. Или в выходные пишут безвылазно. Есть такая шутка: лучший молодой писатель тот, у кого нет одного глаза и ноги.
— Почему?
— К девушкам на танцы не побегаешь. А я просто писала. Задачи издаваться не стояло.
— Сейчас у тебя литагент и, очевидно, такая задача стоит?
— Да. У нас заключен договор на три года. Я должна писать, он — пристраивать книги, чтобы дальше я смогла «плыть» сама.
— У тебя есть что дать?
— Я сказала, что «Прогулки по крыше» пристраиваются. Выдам «Женские комедии». Есть мелкие вещи. Хотя есть понятие — «не формат»: «Для вас, девушка, у нас нет серии!» Вот Оля Белоусова трудно нашла серию для «Перекрестка волков»…
— И все-таки, Наташа, почему фэнтези?
— А ты много нынче знаешь в России людей, которые пишут реалистическую прозу? Я не знаю. Славникова? Так и у нее в «2017» ситуация выдуманная, смоделированная. Вот у нее и спроси: почему она не пишет реалистическую прозу? Может, реальность такова?