Публикации

«Не песня, а яростный крик из каждой груди вырывался…»

Нас попросили опубликовать текст песни, где есть такие слова: «Я помню тот Ванинский порт…» Называется песня «Колыма». В 50-60-е годы она приобрела широчайшее распространение наряду с песней Юза Алешковского «Товарищ Сталин, вы большой ученый».В разысканиях Владимира Бахтина мы нашли письмо Григория Александрова: «Я написал его (стихотворение — Г.С.) на 706-й командировке (лагпункте) Тайшетлага, куда я попал за уничтоженную чекистами рукопись «Пасмуровое стадо обезьян» (о злодеяниях Сталина). Мотив к стихам напел товарищ по нарам Зиновьев, а через неделю его убили «за попытку к бегству».
«Попытка» — наглая ложь! Собака, на работе, перегрызла ему горло, а охранник пристрелил его двумя пулями — в лоб и в грудь. О Зиновьеве донес сексот, что он автор музыки, и только за это Зиновьева убили. В позапрошлом году я прочитал в журнале и услышал по телевизору, что «Колыма», невесть почему, названа «Ванинский порт» и наречена народной песней. Я весьма рад, что песня стала народной. Авторство никогда не прельщало меня. Но мне обидно за муки Зиновьева». Григорий Матвеевич пишет дальше: «Недобрые руки изменили стихи. Чьи — понять нетрудно»…
Однако, установив, таким образом, авторство текста и музыки и жуткие обстоятельства, при которых их сочинили, мы, тем не менее, можем сказать, что, как любая песня, ставшая народной, «Колыма», естественно, подверглась всяческим «дополнениям», сделанным не обязательно «недоброй рукой».
Приводим один из самых употребительных вариантов песни.

Я помню тот Ванинский порт
И вид парохода угрюмый,
Как шли мы по трапу на борт
В холодные мрачные трюмы.

На море спускался туман,
Ревела стихия морская,
Лежал впереди Магадан,
Столица Колымского края.

Не песня, а жалобный крик
Из каждой груди вырывался:
«Прощай навсегда, материк!»
Хрипел пароход, надрывался.

От качки стонали зека,
Обнявшись, как родные
братья,
И только порой с языка
Срывались глухие проклятья.

Будь проклята ты, Колыма.
Что названа чудной планетой,
Сойдешь поневоле с ума,
отсюда возврата уж нету.

Пятьсот километров — тайга,
В тайге этой дикие звери,
Машины не ходят туда,
Бредут, спотыкаясь, олени.

Там смерть подружилась
с цингой,
Набиты битком лазареты,
Напрасно и этой весной
Я жду от любимой ответа.
Не пишет она и не ждет.
И в светлые двери вокзала —
Я знаю — встречать не придет
Как это она обещала.

Прощай, моя мать и жена!
Прощайте, вы, милые дети.
Знать горькую чашу до дна
Придется мне выпить
на свете.
Разница между оригинальным текстом Григория Матвеевича Александрова и «общеупотребительным», как мы сказали, местами ощутимая. Приведем первые куплеты оригинала.
Восемьсот километров тайга.
Блуждают там люди,
как тени,
Машины не ходят сюда,
Бредут, спотыкаясь, олени.

Я помню тот Ванинский порт
И вой парохода угрюмый,
Когда поднимались на борт,
Грузились мы в мрачные
трюмы.

От качки стонали зека,
Стояли, обнявшись,
как братья,
И только порой с языка
Чекистам срывались
проклятья…

Глеб Соколухин Публикации 04 Окт 2007 года 106 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.