Публикации

Русский бунт со смыслом

Президент Эстонии И. Ильвес, в отличие от своих предшественников, никогда не был советским человеком — родился и вырос за океаном. Поэтому по-русски, как сказали потом в теленовостях, знает только два слова. И оба этих волшебных слова — «здравствуйте» и «спасибо» — президент виртуозно употребил в своей емкой речи, которую произнес во время визита на пограничный КПП «Нарва — Ивангород». В ней, само собой, говорилось о необходимости крепить доверие между Эстонией и Россией. Потом И. Ильвес пожал руки двум дежурным офицерам, приглашенным по такому случаю с российского берега Наровы, и отбыл к западу от пограничной реки, разделяющей (соединяющей?) сопредельные государства, а Россию еще и с Евросоюзом.Часом или двумя позже я пришел на эстонский КПП с востока. Мне тоже было кому пожать здесь руку. А с кем-то — даже расцеловаться по-родственному. Русский язык я знаю точно лучше президента, да и эстонских слов, если напрячься, вспомню больше двух. Однако все мое красноречие не могло убедить юную эстонку за окошком кабины паспортного контроля, что я тот, за кого себя выдаю. Она долго искала что-то в своем компьютере, сканировала мой паспорт таинственными голубыми лучами, смущала меня немигающим взором, сличая фото с оригиналом, потом принялась куда-то звонить. Видно, президентский наказ крепить доверие до сведения нижних чинов еще не довели, а режим удвоенной бдительности (визит Ильвеса!) не успели пока отменить…
Между тем на КПП было всего два окна паспортного контроля. И одно из них по милости моей персоны начисто закупорилось. За спиной заколбасилась не слишком дружелюбно настроенная ко мне очередь. Именно заколбасилась, поскольку состояла главным образом из нарвских пенсионеров с тележками, набитыми ивангородской гастрономией.
Странно, но популярный в здешних краях в 90-е годы отхожий промысел — покупать сосиски в сопредельном государстве — так и не прикрыли после вступления Эстонии в ЕС. А вот интересно, прошла бы такая очередь таможенный контроль в каком-нибудь хитром Хитроу?
Словно учуяв зловредное направление моих мыслей, очередь стала вбрасывать в пространство свежие идеи типа: «Да чего там — вывести его с КПП!» Я понял, что, если не перестану препятствовать экспортно-импортным потокам, меня просто задавят продуктовыми тележками. В общем, тоже занервничал и попросил бдительную девушку пригласить старшего по смене.
Вызванный ею офицер глянул в монитор, потом в мой паспорт и спросил, почему я уехал из Эстонии, жителем которой был когда-то. Я стал не без натуги припоминать, почему покинул эту гостеприимную страну семь лет назад. «Не понравилось у нас, наверное?» — подсказал офицер. «Точно, не понравилось», — вспомнил я наконец. «А теперь опять понравилось?» — насторожился он. «Это как будете принимать, Может, и понравится», — поправил я употребленную им форму прошедшего времени глагола на будущее время. Офицер поставил штамп в моем паспорте, и я, подталкиваемый ласковым напутствием очереди, шагнул на Петровскую площадь.
Петровская, главная площадь Нарвы, названная так в честь первого российского императора, — единственная в своем роде. Где еще центральная площадь примыкает прямо к государственной границе? Если начать рассказывать о причудах нарвской планировки, получится нудная историко-административно-политическая хроника, поэтому ограничусь замечанием, что в 90-е годы площадь и пересекающую ее улицу Пушкина хотели было переименовать, но эта кампания по истреблению рудиментов имперского прошлого совпала с недолгим правлением мэра Эфендиева. Кроме редкой среди эстонских градоначальников фамилии мэр обладал еще более редкостным для главы городского хозяйства качеством — был историком по образованию. Он сумел растолковать эстонской общине, что только самодовольные хамы способны инициировать подобные переименования накануне 300-летия двух исторических сражений под Нарвой и 200-летия со дня рождения Александра Сергеевича, имевшего неосторожность воспеть царя-империалиста в «Медном всаднике».
Эстонцев в городе — два-три процента от общей численности населения, однако в горсобрании эта община имеет куда более внушительное представительство. В конце концов горсобрание признало: оно и вправду перебор…
Вот на эту Петровскую площадь и вышли с десяток нарвских мальчишек в апрельскую полночь накануне демонтажа «бронзового солдата» в Таллине. Сговорились заранее по Интернету, положили цветы и зажгли свечи в нише мемориальной стены, установленной здесь в советское время в честь воинских частей, освобождавших Нарву. Постояли молча и растворились в темноте, не вступая в контакт с маячившим неподалеку полицейским патрулем.
В Таллине в две следующие ночи все произошло иначе — плотный был «контакт». Потом я где-то читал, что какой-то нарвский автобус со студентами и школьниками прорвался через блок-посты в столицу. Не подтвердилось. А вот основную часть нарвских полицейских тогда действительно перебросили в Таллин. Поэтому, когда ближе к вечеру в нарвской префектуре обратили внимание на несколько сотен молодых людей, кучкующихся с неясными намерениями в километре от Петровской площади, здешние власти сильно занервничали и запросили подмоги у местного «Кайтселийта», чего раньше не делали.
«Кайтселийт» — это что-то вроде регулярного ополчения, созданного в традициях довоенных эстонских дружин гражданской самообороны. Его члены вооружены легким стрелковым оружием, которое обычно хранят дома. Как нетрудно догадаться, такие вольные стрелки, когда они хлебнут лишнего, порой сами становятся персонажами криминальной хроники, поэтому полиция не слишком доверяет этому резерву правопорядка. Но в тот вечер выбора у властей не было. Около сотни подростков, двинувшихся к эстонской гимназии (собираясь, похоже, пересчитать камнями ее окна), перехватил срочно выставленный заслон. Основная же часть молодежи была встречена на Петровской площади. Кто-то из кайтселийтчиков с перепугу, и к ужасу полицейских, немедленно пальнул поверх голов. А может, и прицельно, да не попал. Стражи порядка сообразили, чем чревато после такого почина всякое промедление, и тут же распихали ошеломленных протестантов по автобусам. Их выдача из «обезьянника» под поручительство родителей закончилась уже глубокой ночью.
О беспорядках в самом Таллине и методах их подавления все знают по видеоматериалам на ТВ и в Интернете. Добавлю только, что, по мнению моего сына, наблюдавшего за происходящим вблизи, «идиотов хватало по обе стороны баррикад». Что до грабежей и поножовщины, то они были спровоцированы вполне интернациональной толпой, которая высыпала ночью из закрывающихся баров и охотно поучаствовала «в деле». Так что организацию «Ночной дозор», чей пикет постоянно находился у «бронзового солдата» на холме Тынисмяги, винить в «ночном позоре» эстонской прессе не стоило.
Когда полиция стала укладывать носом в асфальт всех без разбора, сын, в кармане которого лежал иностранный паспорт, сообразил: попади он случайно под раздачу, дело может кончиться депортацией. Дабы не испытывать судьбу, пошел к себе на квартиру через Старый город. По дороге заглянул в круглосуточный магазин. Хозяйка, прислушиваясь к полицейским сиренам на улице, спросила: «Неужто там еще не угомонились?» Сын в ответ посоветовал ей прервать торговлю, запереть двери и опустить жалюзи. «Да у нас охрана», — отмахнулась она. Наутро весь центр желтел фанерными щитами на месте выбитых витрин.
Наутро, впрочем, вся эстонская политика огородила себя подобием фанерных щитов. В случившемся обвиняли российское посольство, русскую мафию, «прокремлевские партии», семью и школу, «взрастивших стаи волчат…» Признать очевидную вещь: произошедшее — прямое следствие манипуляций с гробами на Тынисмяги и в парламенте, почти никто не решился.
Фанера легка и технологична, приколотил — и не дует. Да и само слово универсальное. Под однажды записанную «фанеру» можно лет двадцать рот открывать. Пипл хавает? Да и не то слово — он алчет старых песен о главном: про пьяных красноармейцев, растоптавших хуторскую идиллию, про прекраснодушных эстонских юношей, надевших мундиры СС, чтобы грудью защитить независимость республики, и т.д. Поэтому, стоило Реформистской партии сделать своим хитом «закон о памятниках», она тут же стала кумиром немалой части эстонского электората.
Эстонский народ очень долго убеждали, что за десятилетия советизации республика претерпела такую катастрофу, что тремя годами фашистской оккупации можно просто пренебречь. И убедили. Помню опубликованное в конце 80-х открытое письмо, подписанное руководителями всех творческих союзов Эстонии. Письмо призывало «развеять ложь о разрушении Нарвы немцами в 1944 году». Как утверждали лидеры эстонской творческой интеллигенции, на самом деле город разбомбили советская артиллерия и авиация. Мол, бездарные советские генералы полгода осаждали Нарву и в бессильной ярости планомерно уничтожали ее великолепное северное барокко.
Письмо, если называть вещи своими именами, подло спекулировало на полуправде и по существу представляло собой счет «за понесенный ущерб», выставленный как советским генералам, так и десяткам тысяч наших солдат, погибшим на берегах Наровы с января по июль 1944 года. Они погибли, не озаботившись должным образом сбережением культурных и материальных ценностей.
Потом будущий премьер Эстонии Март Лаар написал учебник истории, в котором предложил юношеству решить такую задачу: во время войны в Красной армии, в Эстонском стрелковом корпусе воевали около 25-30 тысяч эстонцев, а вермахт призвал здесь в свои ряды по разным оценкам от 50 до 70 тысяч. Большинство из них служили, правда, только в трудовых и вспомогательных батальонах, но все-таки, что должны отмечать эстонцы 9 мая — День Победы или день скорби? Сам Лаар в этот день, разумеется, скорбел.
А после 1991 года в независимой республике стали регулярно проводиться слеты ветеранов вермахта, военно-спортивные игры молодежи в память о группе «Эрна». Так называлась диверсионная группа абвера, сформированная в Финляндии из эстонцев и заброшенная в тыл Красной армии в начале войны. Уничтожил ее, кстати, истребительный батальон ополченцев Нарвы.
Памятник эстонским легионерам СС, представляющий собой камень, на котором выбит контур эсэсовца со шмайсером у живота, несколько лет кочевал из одного местечка в другое — его всякий раз убирали из-за протестов местных жителей, еврейской общины или дипломатов России и Евросоюза. В последний раз памятник демонтировали пару лет назад после вмешательства американского посла. Зато весь дипкорпус оказался не в силах помешать церемонии поистине национального масштаба, каковая состоялась по случаю переноса праха (из Германии — «на родину героя») лучшего из эстонцев, штандартенфюрера СС Альфонса Ребане, закончившего войну в качестве командира 20-й дивизии СС.
История с «бронзовым солдатом», оправдываемая официально чуть ли не заботой о достойном погребении советских солдат, — естественное продолжение этого процесса реабилитации фашизма. Причем в стране, которая сама понесла огромный ущерб от гитлеровской оккупации. Даже если не трогать наиболее болезненную тему человеческих потерь во время войны, а остановиться, допустим, на столь излюбленной эстонскими СМИ языковой проблеме, придется вспомнить, что в 1941-1944 годах официальным языком (не государственным, а именно официальным, поскольку во время фашистской оккупации Эстония была лишена всякого подобия государственности) на этой территории стал немецкий. Во всех учреждениях — от почтового ведомства до высшей школы. На эстонском языке дозволялось получить только начальное четырехклассное образование.
Сегодня все это забыто. Зато постоянно поминаются по всякому поводу и без оного настоящие и мнимые грехи советской власти. А поскольку Страны Советов нет уже полтора десятка лет, претензии адресуются ее наследнику по прямой — русскоязычному населению, обосновавшемуся в Эстонии в послевоенные десятилетия.
Время от времени очередной комиссар ЕС по правам человека с недоумением замечает публично, что в Эстонии большие проблемы с нацменьшинствами. Не знаю, искренно или наигранно это недоумение. Политика республики, скажем, в области определения гражданского статуса ее русскоязычных жителей практически не меняется с 1991 года и, если и соответствует европейским стандартам, то только тем, что бытовали в Европе разве что до Кодекса Наполеона.
Вот тут-то, пускаясь в объяснения, почему, например, масса русскоязычных эстоноземельцев, для которых Эстония — родина по факту рождения, не имеет ее гражданства, власти впадают прямо-таки в антифашистский пафос. Эта риторика хорошо отработана здешними политологами не без помощи, впрочем, их российских коллег. Перво-наперво следует пассаж о единой тоталитарной сущности фашизма и коммунизма. Далее в эту рыхлую и ненадежную почву вбиваются три-четыре железобетонных аргумента насчет генетической предрасположенности русского народа к тоталитаризму. Это, естественно, 300 лет монголо-татарского ига, выбор князем Владимиром христианства ортодоксального византийского толка. Можно также процитировать несколько волошинских строк о «коммунисте Петре I». И, конечно, вспомнить про Веймарскую республику, печальные уроки которой никак не выучит Россия. Концепция в целом обустроена, и теперь в уездной эстонской газете можно писать открыто, а в парламентском постановлении — между строк, что русскоязычное население Эстонии является наследником всяческих исторических ужасов. И объявить его (сообразно роли инородцев, заброшенных в чуждое им цивилизованное пространство) пятой колонной.
Мне запомнилась своей акробатической логикой статья одного немецкого социолога. Он обращал внимание читателей на то, что многие диктаторы выходили в национальные суперлидеры, являясь с периферии пространства, на котором обитали их этносы. К примеру, Бонапарт родился на Корсике, которая стала французской всего лишь годом раньше. Гитлер был «не вполне немцем», уроженцем Австро-Венгрии, где немцы являлись только одним из многих народов, населявших эту империю, и т.д. Отсюда следовал неожиданный вывод: будущий российский фюрер (а таковой, по мнению социолога, уже грядет) вот в эту самую минуту, скорее всего, запивает горечь национального унижения эстонским пивом где-нибудь в нарвской забегаловке.
Самое забавное в этой статье заключалось в подписи под ней — Филипчук. Ниже следовало примечание, разъясняющее происхождение не вполне нордической фамилии автора. Оказывается, родители немецкого социолога родом с Украины. В 1944 году они «эмигрировали в Германию» (так было в тексте), где Филипчук-младший и родился. Кто и при каких обстоятельствах бежал с фашистами от Красной армии в 1944 году, догадаться нетрудно. Социологу следовало бы поискать фюрера не в исторической, а семейной хронике.
Единственно, что верно схвачено в изысканиях немецкого социолога, — чувство унижения, которое, увы, так часто посещает русскоязычных в Эстонии.
Как-то, поднимаясь по лестнице Нарвского горсобрания, я услышал какие-то утробные, не свойственные этому благочестивому заведению вопли. Приоткрыл дверь в зал заседаний и обомлел: на сцене у трибуны возилась, пыхтела и крякала куча мала. Зал зашелся от негодования и восторга. Это было собрание ветеранов. Дали слово кому-то из союза российских граждан, а кто-то из комитета эстонских граждан этому воспротивился. Слово за слово — борьба за микрофон превратилась в потасовку. На шум прибежали заседавшие за стенкой «отцы города» и принялись растаскивать нарвских отцов без кавычек. Наблюдая, как перепуганные вахтеры конвоируют седовласых хулиганов к выходу, я подумал: вот он, единственный революционный класс в Эстонии — пенсионеры. В России, впрочем, тоже. Если какой пикет, митинг, выборы или надо дорогу перекрыть в знак протеста — они в первых рядах. Откуда завелся бунтарский дух в возрасте «60+», всем хорошо известно. Реформы — банковские, пенсионные, денежные, идеологические — не давали покоя нашим старикам. Удивительно другое: почему безмолвствовал народ, называемый молодежью? И когда ее в Эстонии лишили бесплатного высшего образования, и когда безработица среди выпускников школ и профтехучилищ Нарвы достигала почти ста процентов, и когда власти объявили о переводе русских гимназий на эстонский язык обучения. До сих пор этого не случилось только по причине многолетней неспособности властей подготовить необходимое число учителей, могущих преподавать свой предмет на государственном языке. А молодежь в любом случае помалкивала, не пытаясь «прогнуть мир под себя».
И вот история с «бронзовым солдатом» спровоцировала настоящий молодежный бунт. Неожиданный и стихийный. Первое видно уже по растерянности правительства, прежде действовавшего весьма самоуверенно. О втором можно судить по грабежам в центре Таллина. Никакие мифические организаторы побоища, существуй они на самом деле, не стали бы компрометировать себя уголовщиной.
Очевидно одно: недовольство русскоязычной общины политикой, проводимой в республике в сфере межнациональных отношений уже полтора десятка лет, достигло критической массы. И теперь, какие бы партии ни формировали эстонский парламент, они будут вынуждены считаться с этим фактом. Что видно уже по поведению нынешних властей, враз засуетившихся с отдачей воинских почестей на могилах советских солдат в майские праздники и неделю назад во время перезахоронения останков, покоившихся ранее на холме Тынисмяги. К этому правительство Ансипа принудили, на мой взгляд, вовсе не ноты российского МИДа и уж, конечно, не осада эстонского посольства в Москве, которая была снята в один день, что наводит на мысль о командах по управлению народным гневом. Просто русскоязычная община Эстонии доказала всему таллинскому политесу, что у нее, уж извините за высокопарный слог, есть святыни, которые она заставит уважать. Это, собственно, и делает общину сообществом людей, действительно достойных уважения.
Что до советов приструнить Эстонию, понизив уровень дипотношений с нею, или бойкотом эстонских товаров, то они насколько милы, настолько и смешны. Отношения России с этой постсоветской республикой определяются не продажей шпрот на Камчатке (где, если верить СМИ, такой бойкот реально ввели) и даже не политическими интересами Кремля, а крупным бизнесом, тем непреложным фактом, что сегодня Россия экспортирует через эстонские дороги и порты около 25 миллионов тонн нефтепродуктов.
Единственный, на мой взгляд, дельный совет, вычитанный мною в апрельские дни на одном из интернет-форумов, звучал примерно так: «Если вы мародеры и лишь прикрываетесь политической акцией для грабежа бутиков, желаем вам поскорее оказаться в тюрьме. Там ваше место. Но если вы действительно расцениваете действия эстонских властей как глумление над памятью борцов с фашизмом, участие в акциях гражданского неповиновения — ваше право и даже обязанность. Дело это сопряжено с риском быть избитым резиновыми дубинками. Поэтому запомните основной прием самозащиты демонстрантов. Он очень прост, но позволяет протестующим держаться максимально долго. Крепко возьмите друг друга за руки. Лучше — в области локтевого сгиба. Рассеять такую цепь очень сложно. Не разбегайтесь поодиночке, чтобы не стать легкой добычей…»

Александр Денисов Публикации 14 Июл 2007 года 40 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.