Под небом голубым
(Окончание. Начало в N 60 «К.Р.» от 29 мая 2007 г.)
Мы только так думаем, что тайга большая, из нее черпай и черпай — не обеднеет. И она далеко. То, что там происходит, нас не затрагивает. Ну какое нам дело, например, что в природном парке «Ергаки» в Красноярском крае уменьшилось число мышей-полевок? Или на севере Кемеровской области постепенно исчезают маралы и лоси?
На самом деле сибирские лесные пространства, успевшие в начале перестройки получить статус заповедников (сейчас с этим были бы затруднения), это и место жизни миллионов живых существ, начиная с бактерий и червей, и огромная фабрика по производству чистейших воды и воздуха, сбой в работе которой больно ударит жителей городов и поселков если не в этом десятилетии, так в следующем.А многое мы ощущаем уже сейчас, только не понимаем, откуда ветер дует. Так вот, в «Экологической гостиной» под эгидой Информационного экологического агентства (ИнЭкА), компании РУСАЛ, заповедника «Кузнецкий Алатау» кое-что прояснилось.
Интересные вещи рассказывал Борис Налобин, научный сотрудник заповедника «Хакасский». Конечно, промышленные выбросы, переносимые воздушными потоками, и вызванные ими кислотные дожди наносят большой вред «ближней» и «дальней» природе. Но еще больше своей халатностью и безалаберностью вредит сам человек.
Один из признаков сегодняшнего неблагополучия — безудержное размножение и распространение клещей. Они «переползли» уже в города. Отсутствие массированной санобработки — не единственная причина этого. Нарушилось природное равновесие.
Пожары в хакасской степи, в 99-ти случаях из ста возникающие по вине человека, бывали и раньше, но в последние годы буквально выжигается все живое.
Задыхаются в норах мыши с потомством, сгорают гнезда с птенцами. Еще немного, и обыкновенного суслика надо будет заносить в Красную книгу Хакасии: в 10-километровом маршруте ученые встретили лишь двух зверьков. Снизилось поголовье овец. А ведь вся эта живность служила биологическим буфером на пути клещей и разносимых ими заболеваний. Мы сами, своими руками, ликвидировали природный «защитный пояс».
Это один из выводов, сделанных хакасскими учеными. Вот для чего необходим мониторинг заповедных территорий — чтобы знать, где что нарушено и как это исправить. В прошлом году, кстати, они не дали отстреливать птиц, дойдя до правительства РФ. За пять лет наблюдений на территории заповедника не отмечалось гибели птичьего поголовья. И местные пернатые, и те, кто останавливается «на пролете», совершенно здоровы. Никакого птичьего гриппа на этой территории нет и не будет. Практика подтвердила исследования: ни одна птичка не чихнула. Обошлись и без эпидемии, и без единичных случаев болезни.
В других местах никто не разбирался, и вот результат: этой весной численность прилетевших водоплавающих сократилась на две трети. Вывод: дикие представители орнитофауны не должны становиться жертвами политических манипуляций.
В этом и заключается главная задача заповедников — охранять и отстаивать права всех живых существ. В идеале на то и заповедные места, чтобы там не ступала нога человека. На то и кордоны на каждой дороге, ведущей в заповедники, аншлаги и информационные щиты, оповещающие: «Стоп! Дальше нельзя».
В «Кузнецком Алатау» отмечают нашествие «новых русских» на своем продвинутом транспорте, включая снегоходы и катера. Причем не просто едут на природу «водку пьянствовать», но берут ружья, сети, большие фляги и каны для рыбы. Гребут все подчистую, до меленькой рыбешки. «Наверное, у них дети голодные сидят», — презрительно замечают лесники. Вылавливают этих «русских», конечно, штрафуют…
Благодаря заповедному режиму в «Кузнецком Алатау» увеличилась численность соболя, медведя, выдры, отмечено увеличение бобровых поселений, восстанавливаются запасы ленка, тайменя, хариуса, прежние места обитания занимают золотой и маралий корень. Потому и восстановилось, что охраняется. Штраф за одного тайменя, кстати, 1250 рублей, за ленка — 250 рублей.
В рамках запускаемого проекта «Мониторинг биоразнообразия на особо охраняемых территориях Алтае-Саянского региона» будет разрабатываться и тема «Современное состояние популяции лесного северного оленя». Директор заповедника «Кузнецкий Алатау» Алексей Васильченко планирует исследовать, «сосчитать» стада во время летних и зимних учетных работ, и по их результатам принимать меры. К примеру, где ставить кордоны, чтобы остановить ретивых стрелков-браконьеров, на каких территориях рекомендовать местным властям ограничить посещения в определенное время на пути миграции животных, особенно с маленькими телятами. У оленей, как у людей, приплод — главный показатель благополучия стада.
Вот и дошли до людей. Им-то как? Не погулять, грибочек-цветочек не сорвать? Сидеть в своем городе или на даче? Ведь если просто пришел, поставил палатку — уже штраф.
Работники заповедников обычно отвечают так: «У нас отдаленные, труднодоступные территории, что само по себе является «охранной грамотой» заповедных мест». Но каждый заповедник имеет две зоны. Ядро — где и комары под защитой закона, а появление человека исключено. И буферная, охранная зона, где с разрешения заповедников, регулирующих жизнь территорий, можно и ягод собрать, и сена покосить, и рыбу половить.
Для туристов есть стоянки, приюты (рассчитывается даже экологическая нагрузка на все тропинки). Пожалуйста. Один из популярных маршрутов — сплав «Сокровища реки Уса» с отметками: «Антониновка» — здесь живет бобровая семья; «Черная Уса» — утром здесь можно увидеть косулю; «Старушка» — ниже территории охранной зоны заповедника — красивое место с широким плесом и галечником.
Да и кроме заповедников леса немерено — южная часть Кузнецкого Алатау (Мекка туризма Поднебесные Зубья), Горная Шория, Алтай.
Заповедные территории — не консервная банка: закрыл, и храни природу. Граница условна, охраняемая и неохраняемая части тайги — как сообщающиеся сосуды. Животных не привяжешь, семена растений не уловишь. И если в одной части все хорошо, то благополучие распространится и на другие места. Наша задача — не вредить, не мешать этим процессам.