Публикации

Недостало участия

Александр Тимофеевич Терентьев всю свою жизнь проработал на коксохимическом производстве Западно-Сибирского металлургического комбината. Выработал и обычный, и льготный горячий стаж, позволяющий идти на пенсию в 50 лет. Когда Александру Тимофеевичу было 46 лет, Терентьевы на семейном совете решили: пусть папа до пенсии посидит дома, хватит ему уже рвать здоровье на вредном производстве.Тем более что и дома забот хватало. Мама жены лежала парализованная и за ней нужен был постоянный уход. Можно этому не поверить, но у Александра Тимофеевича с ней были самые наилучшие отношения. Что же касается материального обеспечения, то жена Александра Тимофеевича Лидия Филипповна зарабатывала достаточно для того, чтобы обеспечить и себя, и мужа, и уход за больной мамой. Дочь Оксана к тому времени была замужем.
Коксохимическое производство не зря считается вредным и отправляет своих работников на пенсию на десять лет раньше общепринятого срока. От его условий и Александр Тимофеевич, отдавший КХП 25 лет лучших, молодых лет жизни, выглядел не лучшим образом: был худ, кашлял, а после того как летом 2006 года его избили уличные хулиганы, появились боли в ногах и голове. Терентьев, однако, не любил унывать: был всегда доброжелателен, открыт в общении. Родственники говорили, что когда он умер, на похороны пришло много его друзей с работы, хотя после его ухода и прошло уже три года. Помнили его товарищи, ценили.
Тот летний прошлогодний инцидент случился от того, что Терентьев вступился за подростка-инвалида, над которым издевалась группа хулиганов. Терентьеву тогда выбили передние вставные зубы, и он так и ходил с «пустым» ртом. Самого его это мало смущало, и он не спешил вставлять новые зубы. Не стал обращаться он и в милицию, думая: да Бог с ними, с хулиганами. И даже к врачам не пошел, хотя и ноги, и голова с тех пор беспокоили сильно. Таким был человеком — не любил жаловаться и привлекать к себе внимание.
Эти обстоятельства и сыграли свою роковую роль через полгода, в январе 2007-го, когда Александру Терентьевичу вдруг резко стало плохо. Так плохо, что родные были вынуждены вызвать «скорую помощь» — вдруг ослабли ноги, сильно разболелась голова, высоко прыгнула температура. И кашель из обычного хронического превратился в опасный, с гнойной мокротой.
Приехавшая «скорая» отвезла его в пульмонологическое отделение 29-й городской клинической больницы. Внешние симптомы заболевания указывали на пневмонию или обострение хронического бронхита. Специалисты пульмонологического отделения — врач Олеся Шабина и завотделением Борис Зайкин — эту версию поддержали. Правда, Олеся Шабина, лечащий врач Терентьева, в истории болезни к предварительному диагнозу приписала: «на фоне алкогольной интоксикации».
Откуда взялся этот вывод, врачи сейчас и сами не поймут. Терентьев злоупотребление алкоголем отрицал, как, впрочем, и его родственники. А анализ крови на содержание алкоголя сделан не был. Скорее всего, считают родственники Терентьева, такой вывод возник из-за его внешнего вида: худ, слаб в ногах, рот без зубов. Отчасти подтвердил это и заведующий пульмонологическим отделением Борис Зайкин: «48 лет — а он не работает, болят ноги — а он не лечится». Но определение прилипло: алкоголик. Поэтому когда температура была сбита, а обследование рентгеном не выявило патологии в легких, врач Олеся Шабина поспешила выписать Терентьева домой. Шел пятый день его пребывания в больнице.
Внешне действия врача можно было оценить как верные: температуры нет, патологии дыхательных путей нет — пульмонологу такой пациент не интересен. Но ведь оставались слабость в ногах (Терентьев еле ходил, даже до туалета с трудом добирался) и резкая боль в голове (от нее Терентьева лечила дочь, бегавшая за «таблетками от головы» в аптеку). Почему не были приглашены специалисты для дополнительного обследования? Они-то, вероятно, могли сказать: с этим больным не все просто, он нуждается в ином подходе.
Заведующий пульмонологией 29-й горбольницы Борис Зайкин, подтвердивший выписку больного Терентьева, когда мы адресовали ему эти вопросы, лишь сказал: «Чего-то мы не додумали. Хотели вызвать невропатолога — не вызвали. Хотели пригласить ЛОРа — не пригласили». А врач Олеся Шабина, как вспоминает жена Александра Терентьева, сказала ей: «Везите домой и приглашайте участкового врача».
Домой из больницы родственники отвезли Александра Терентьева на такси — двигаться он уже практически не мог. На следующий день «скорую помощь» пришлось вызывать снова: больной постоянно терял сознание. Фельдшер из «скорой», только увидев больного, тут же определила: «менингит». На этот раз Терентьева сразу доставили в неврологическое отделение, провели обследование, которое подтвердило: да, менингит. Но это знание уже было бесполезным — на следующий день Александр Терентьев умер. Последующее вскрытие конкретизировало: у больного был гнойный менингоэнцефалит, к которому добавлялся и гнойный синусит. Специалисты определили бы это сразу, но их, как мы помним, пульмонологи не пригласили.
Позже, когда по заявлению родственников Александра Терентьева было проведено дополнительное расследование причин его смерти, лечебно-контрольная комиссия определила, что спасти больного на этой стадии заболевания было невозможно. «Имевшееся заболевание непредотвратимо заканчивается смертельным исходом». Этот вывод подтвердила и заведующая кафедрой инфекционных болезней ГИДУВа профессор Зинаида Хохлова, к которой мы обратились с просьбой высказаться по решению лечебно-контрольной комиссии. По ее словам, гнойный менингоэнцефалит может развиться так стремительно, что не остается никаких шансов на излечение. Особенно если процесс сопровождается физическим воздействием или высокой температурой. А у Александра Терентьева, как мы помним, было и то, и другое.
Вероятно, родные Александра Терентьева легче смирились бы с его смертью, не будь сделана в истории болезни та роковая и оскорбительная запись о злоупотреблении алкоголем и не будь он выписан из больницы буквально умирающим. Ведь в свое время 29-я клиническая больница была выстроена специально для лечения работников Запсиба. Жаль, что ветеран труда Запсиба не нашел в ней того внимания, на которое мог рассчитывать.
По итогам работы лечебно-контрольной комиссии врач Олеся Шабина и заведующий пульмонологическим отделением 29-й горбольницы Борис Зайкин получили по строгому выговору. Шабиной была задержана аттестация на более высокую категорию. Начальник управления здравоохранения городской администрации А.П. Шадрин и заместитель главного врача по лечебной части 29-й городской клинической больницы Т.Ю. Суворова выразили родным Александра Терентьева свои соболезнования.

Владимир Инов Публикации 03 Май 2007 года 33 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.