Прощайте, горняки
Новокузнецк прощается с шахтёрами, погибшими на «Ульяновской».Двоих горняков-новокузнечан, которым не посчастливилось выжить после взрыва 19 марта, похоронили 21 числа, двадцать девять человек — 23-го. Будут хоронить и сегодня (сколько — на момент подписания номера было неясно: не все еще опознаны). Но большинство из погибших, пятьдесят новокузнецких шахтеров, были преданы земле 22-го, на четвертый день после трагической гибели. Печальный груз отправлен в Осинники, Киселевск, ряд поселков Новокузнецкого района и даже далекий поселок Тельбес.
…Начало двенадцатого, Спасо-Преображенский собор. Траурную панихиду совершает епископ Кемеровский и Новокузнецкий Аристарх. В храме немноголюдно: всего около полусотни человек. Те, кто только что потерял родных и близких, не здесь: они прощаются с покойными.
Максим, один из прихожан, сообщает, что пришел поставить свечу не за упокой, а за здравие: его близкий родственник, работающий на «Ульяновской», остался жив, хоть и мог оказаться в эпицентре взрыва. Жена Максима, фельдшер одного из училищ города, вот уже второй день находится с одной из семей погибших: осиротевшим домочадцам требуется постоянное присутствие медика.
…Половина второго, дом 9 на улице Батюшкова. Несколько десятков человек у подъезда — это родственники, близкие, сослуживцы электрослесаря Марата Ахтямова. Уже попрощались и ожидают выноса тела. «Мы с Маратом работали на «Зыряновской» в 1997-м, когда 67 человек погибло, — рассказывает его брат Альберт. — Тогда он был в отпуске, а я работал в другую смену… А об этом взрыве я узнал почти сразу, от дежурного по шахте «Абашевская»: сейчас работаю там. У Марата осталась семья — жена, сын 18 лет и дочь 15 лет. Третьего марта ему исполнилось всего сорок три…»
«Нулевые» на «Ульяновской» уже случались, только, конечно, не в таких масштабах, — сообщает Алексей, товарищ Марата по работе. — Порядка на шахтах и раньше-то было немного, а теперь и совсем нет. План постоянно повышают. Раньше добычному участку планировали 220-240 тысяч тонн в месяц, а теперь — больше трехсот. Не выполнишь — зарплата падает. Вот и приходится крутиться-выкручиваться. Мы же работаем для того, чтобы деньги зарабатывать!..»
…Начало третьего, Кузнецкое кладбище. Слякоть и пронизывающий ветер. На каждом шагу сотрудники милиции, на пригорке дежурит «скорая». Автобусов очень много: на площадке разворачиваются и разъезжаются с большим трудом. Вокруг четырех могил сгрудились родные и близкие погибших горняков; рядом роется еще несколько ям.
Особо многолюдно у одной из могил — здесь хоронят главного механика шахты Сергея Вадимовича Дубинина. «Ему в мае должно было сорок исполниться. Всех, говорил, на юбилей приглашу! — вспоминает с болью в голосе Татьяна Петровна, друг семьи. — Всегда был доброжелательный, веселый, имел много друзей. Сейчас жена и маленький сын одни остались. Так все случилось неожиданно и нелепо…»
У многих из тех, с кем удалось побеседовать, в семье уже случалась утрата — горняцкий труд был и остается одним из самых опасных. На погосте до жути неуютно. Боль и скорбь. Рыдания близких и гулкий стук комьев земли о крышку гроба…
…Уже при выезде с кладбища едва разъехались с колонной автобусов большой вместимости. Вместо номерных знаков на лобовых стеклах значилось: «Прокопьев Роман Владимирович. Главный инженер».