Под знаменем полка

В нашем семейном фотоальбоме есть фронтовой снимок отца, на котором он со своим другом Завьяловым, с ним в 1915 году они окончили Омскую полковую артиллерийскую школу и воевали в германскую (так обычно отец называл Первую мировую), стоит под знаменем с тисненой надписью «196-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк». У отца запыленные ботинки, обмотки. И орден Красной Звезды на гимнастерке не первой свежести, много, видно, пришлось прижиматься к родной матушке-земле… На обратной стороне фотокарточки надпись: «Младшему сержанту Черных Георгию Степановичу. Лучшему бойцу части пп 92416, показавшему героизм и мужество при выполнении боевой задачи в день 27-й годовщины Октябрьской Социалистической революции. Командир в/ч пп 92416 подполковник Подуровский, начальник штаба гвардии капитан Логвин». Об этом случае отец мне рассказывал….Шел 1944 год, наши войска наступали, освобождая города и села. Театр военных действий перемещался на запад, на территорию Европы. На одном из участков 4-го Украинского фронта, на юго-западном направлении сражался и отец. Наша пехота, артиллерия, танки, кавалерия, санитарные и штабные машины втягивались в лощину Карпатских гор. Солнце светит, горы, покрытые лесом, мирно молчат. Такая тишина в разгар войны подозрительна… И отец с Завьяловым обратились к командиру с просьбой разрешить им затащить их пушки-«сорокапятки» на одну из вершин: немцы такие позиции без боя не сдают, возможно, приготовили ловушку. Командир посмотрел на планшет-карту и разрешил. Заманчиво было, не напрягаясь особо, прокатиться вместе со «студебеккером»-тягачом по дороге в расщелину между гор. Но поступили по-суворовски, обливаясь потом, толкали пушки по склону горы незаметно для врага и постепенно добрались до нужной высоты. Выбрали нужную позицию, окопались… Можно и отдохнуть. Посмотрели вниз: сплошная колонна наших войск двигалась на запад.
Вдруг заговорили горы, с разных точек по движущейся колонне начала бить артиллерия немцев. Отец с Завьяловым засекли все точки, откуда били орудия врага. Ну, с Богом! Начали методически прицельно стрелять по ним на поражение, заставляя умолкнуть одну за другой огневые точки немцев. Враг не ожидал, что выше них есть наша батарея. И всю мощь орудий обрушил на откуда-то внезапно взявшуюся артиллерию. Все уцелевшие орудия противника развернулись и начали стрелять по высоте 1200, где окопался отец. «Сорокопятки» подпрыгивали на месте от своих выстрелов и от близко разрывавшихся снарядов. Осколки щелкали и с визгом отскакивали от лафета пушки. В этой кромешной тьме, в наступившей внезапно земляной, пороховой, едкой ночи с трудом проглядывались вспышки выстрелов врага на склонах двух горных хребтов. «Подползает Сережка, младший расчета, кричит, но слов не разобрать, — вспоминал отец. — Вижу только белые зубы, испуганные глаза на круглом, когда-то румяном, а теперь землисто-сером лице. Сережка разводит руками… Понимаю, что нет снарядов! Тут вдруг осел Сережка, как-то неестественно изогнулся, упал. Очередной взрыв фонтаном земли накрыл его. Жив ли? К нему подползла медсестра, толкая сумку впереди себя. Огонь! Огонь! А орудие молчит. Ах ты, садовая моя голова, мало снарядов притащили с собой, но больше не могли: все в гору, на руках… Но что такое? Ползет старшина части, усы отвисли как у моржа. Толкает ящик со снарядами, за ним еще бойцы. Не забыл командир части, вовремя прислал боеприпасы. Хороший командир».
Воспользовавшись прекращением артналета, восстановив кое-какой порядок, в помощь «сорокапяткам» заработали танки, тяжелая артиллерия и родной полк отца — истребительный. Враг был смят. Все стихло. После кромешного ада наступила тишина. Медсестра вытащила из-под земли Сережку. Шевелится. Живой! Отец с Завьяловым спустились в лощину, доложили командиру, что задание выполнили. И оказались в объятиях подполковника — командира части. «Молодцы! Представить к награде, — приказал он начальнику штаба Логвину, — и сфотографировать под знаменем полка».