Долгих вам лет!
Григорий Иванович Полетаев — ровесник Октябрьской революции, можно сказать, он живая история нашей страны, нашего города. 10 февраля ему исполнилось 90 лет. Почтенный юбиляр замечательный собеседник, его воспоминания — это редкая возможность вернуться в тридцатые годы прошлого столетия.Родился Гриша в селе Верхне-Бобровка Алтайского края в крестьянской семье. Его родители, услышав о строительстве металлургического завода, приехали в Сталинск. Как и большинство кузнецкстроевцев, сначала жили в землянке, радовались переселению в «благоустроенный» барак. Мартеновские печи, которые потом в сотни солнц воспламенили Сибирь, они строили киркой и лопатой, практически вручную. Мать Гриши таскала на козлах, закрепленных на спине, кирпичи. Показывая потом сыну махину печи, уходящую в небо, говорила, что где-то здесь и ее кирпичики.
Гришу по малолетству на КМК не приняли, и тогда он устроился в слесарно-лудильную мастерскую учеником, было ему на ту пору 13 лет. «Принесу заработанные денежки, — вспоминает Григорий Иванович, — и спрячу под мамину подушку. Она их найдет и плачет от радости: растет сын, добытчик. Мне так хотелось ей помочь, жили-то бедно». Через пару лет его, как уже опытного слесаря, взяли на комбинат в механический цех. Учился на рабфаке, работал по-настоящему, за что и в комсомол приняли, и в пропагандисты горком ВЛКСМ порекомендовал. Как и все мальчишки того времени, воодушевленные геройскими полетами Чкалова, Гриша мечтал стать летчиком. Записался в аэроклуб ОСОАВИАХИМа на Верхней колонии, уже и медкомиссию прошел, но анонимный донос, что он из семьи кулаков, не позволил воплотить мечту в жизнь.
«Зато я стал танкистом, — улыбается Григорий Иванович. — В конце 1937 года меня призвали на срочную службу в Красную армию. Попал на Дальний Восток, в 363 отдельный танковый батальон. Служил «у высоких берегов Амура». Бои у Халхин-Гола испытали нас на прочность, но мы стояли начеку. Весной 41-го танкистов без объяснения причин перебросили в Западную Украину. Уехали налегке, без материальной части. 22 июня началась война. Наши танки были где-то в пути, а у нас не было даже оружия. Личные документы, партийные и комсомольские билеты по приказу сдали в штаб. В суматохе нас направляли кого куда. Меня и двоих бойцов с одной винтовкой и парой гранат отравили охранять аэродром, который спешно покидали самолеты. Пока мы туда добрались, он оказался пуст. Вернуться назад мы уже не смогли, повсюду были немцы».
Скрываясь, ночами они все-таки дошли до своих, после долгой проверки (документов и тех не было) их определили в запасной полк. Потом Григория Полетаева перевели в 309-ю Краснознаменную ордена Кутузова II степени Пирятинскую стрелковую дивизию, где он прослужил до конца войны. Он сам попросился в разведку, и не раз ходил в тыл к немцам, брал «языка». «Иногда мы по нескольку суток сидели в засаде, — рассказывает Григорий Иванович, — мы не могли вернуться, не выполнив задание. Медаль «За отвагу», полученная после одной сложной, но успешной операции, для меня самая дорогая».
Его военная биография богата событиями, Великую Отечественную он прошел от первого до последнего дня. До сих пор бои под Курском и форсирование Днепра он помнит в деталях, как будто это произошло вчера. Был настоящий ад: непрерывный обстрел, столбы дыма от взрывов, свист осколков, казалось, что вода и та горела. Чудом ему удалось ухватиться за бревно, после того как плот, на котором он переправлялся, разбило. Ошибся Гитлер, заявляя, что «скорее Днепр потечет обратно, нежели русские преодолеют его». Григорий (и тысячи таких, как он) ценой неимоверных усилий преодолел, даже контузию в пылу наступления заметил не сразу. Потом, когда признался командиру, что оглох на одно ухо, из разведки ему пришлось уйти.
До конца войны служил в административно-хозяйственной части полка. «Моя главная задача была, чтобы бойцы были сыты и одеты, — поясняет Григорий Иванович. — Война войной, а обед — по расписанию. Но с оружием никогда не расставался, все-таки передний край. Однажды попали в окружение, политрук мне кричит: «Знаменосец ранен, хоть ценой жизни, но спаси знамя!» А подо мной хороший конь был, знамя я выручил, а коня — потерял: ему достался один осколок, мне другой. Повезло, что он прошел вскользь, шинель пробил и отметину на всю жизнь на боку оставил».
В конце войны, на германской земле, Григорий встретил свою любовь. Девчата из медсанбата давно «положили глаз» на бравого старшего лейтенанта, а он все шутил с ними, приглядывался. И выбрал Машу, скромную медсестру, почти землячку (была она из-под Красноярска). Пока собирался духом, чтобы сделать предложение, госпиталь, где она работала, расформировали. Пришел Григорий из части на свидание, а Маши нет, уехала, говорят. Стоит он растерянный, а командир дивизии ему: мол, что думаешь, догоняй, и машину свою дал. Догнал Григорий свою Машу, и в Сталинск после Победы привез. Прошло с тех пор без малого 62 года. Все эти годы она ему была верной спутницей жизни. Вырастили они с Марией Ильиничной двух дочерей, радуют стариков и внучки, и правнуки. Да и какой же Григорий Иванович старик: в свои девяносто, из которых 57 лет трудового стажа, он бодр, подтянут, хоть сейчас в строй, почти здоров (как он говорит, благодаря тому, что даже на фронте не курил и от положенных ста граммов отказывался), любопытен до новостей, страст-ный книголюб. А уж галантен… И пальто снимет, и стул подаст, и умело комплимент скажет. Настоящий мужчина, сразу видно — офицер. И совсем неотразимым он становится, когда надевает свой парадный костюм, а на нем два ордена Красной Звезды, ордена Отечественной войны I и II степени, орден «Знак Почета», медаль «За освобождение Киева» и его первая и самая дорогая медаль «За отвагу», а также множество других памятных и юбилейных наград. Стопкой лежат многочисленные грамоты, среди них особо выделяются благодарности военного образца, номерные, выданные на фронте по приказу Сталина. Сегодня к ним прибавятся еще и поздравления с юбилеем от любимых дочерей и внуков, от друзей и однополчан, администрации Центрального района, где он когда-то трудился, и Совета ветеранов, работе в котором он уделял большое внимание. Долгих вам лет, уважаемый Григорий Иванович, здоровья, низкий поклон от всех живущих.
