Родня

В 70-х годах прошлого века, названных кем-то застойными, хотя это было далеко не так, угледобывающая промышленность выполняла и перевыполняла всевозможные планы.Мой папа работал на буровом станке с напарником, дядей Романом. Бурили они шпуры на шахте «Тайбинская», что в Киселёвске, мастерски, за что и были ударниками коммунистического труда. Однажды оба напарника пришли к нам домой отметить наступление выходного и снять напряжение, после того как они всю смену свою бурильную установку таскали на себе. Расположились на кухне. Для дяди Романа по его просьбе была поставлена на проигрыватель пластинка «Песняров», его земляков. И вот после первой стопки и песни про Олесю, напарник, глядя на портрет Есенина, стоявший на книжном шкафу в зале (а в ту пору портреты русских классиков широко продавались в КАГИЗах), спросил: «Кто же это такой, кудрявый? Не родня?» На что папа, юморист со стажем, серьезно ответил: «Да это же наш сосед Фомич в молодости! Не узнал, что ли?» Выпили по второй. Помолчали. Папа покрутил головой и указал на портрет Антона Павловича Чехова: «А вот он мне точно родня! Это мой дядя». Напарник согласно кивнул: «Похож». И третья рюмка лихо прокатилась.