Аскат и окрестности

Тот, кто хотя бы раз побывал в Горном Алтае, непременно сюда возвратится. Это я проверила на собственном опыте. Природа тому виной или люди, до сих пор не могу разобраться. Два года назад я познакомилась с Василием Голованем, наделенным особым даром создавать красоту.Июль-2004
На крутом берегу Катуни, на зеленой мураве пасутся стреноженные кони, а рядом на бревнышке сидит себе мужичок, играет на флейте песни нездешние. Отойдешь на шаг, и не слышно музыки, только рокот реки.
— Когда внутри тишина, никто ее не нарушит, — говорит Василий Головань.
Василий строит картинную галерею. Через пару лет, обещает, можно развеску сделать, а на веранде чай пить, на реку любоваться. Камни для стройки доставляет с другого берега на санках по льду, а летом выкладывает «Великую Алтайскую стену», что смотрит на Катунь с двухметровой высоты. Надоело камни таскать — пошел картины писать.
Супруги Головань родом из Запорожья, занимаются сельским туризмом. Продали все свое добро на Украине и пустили корни здесь, на Аскате.
Себя Василий называет дзен-буддистом. Сменил десяток профессий: был поваром и танцором, увлекался восточными единоборствами и горным туризмом. Вася сухопарый, невысокого роста, жена не в пример ему женщина статная. Под ее присмотром огород и птицеферма с диковинами нелетающими. Их семнадцатилетняя дочь Дарья разводит цветы и облагораживает пространство по новой моде — занимается ландшафтным дизайном. В коллекции Голованей живопись маслом (папиных рук дело), акварели на японском шелке (авторская техника Даши) и миниатюры на сосновых спилах. Выставка занимает два зала в деревянном домике. Хоть искусство Дарьи отчасти наивное, да семье доход приносит, а заезжим гостям радость. Учиться на профессионального художника она не собирается, говорит, руку испортит… Особая достопримечательность усадьбы — летняя кухня. В сибирской деревне таких не строят. У всех на виду, открытая семи ветрам, не изба, не чулан — сооружение под навесом, обнесенное плетнем. А на том плетне сушатся в огромном количестве кринки да банки под будущие соленья. На всю длину навеса стоит узкий строганый стол под цветной клеенкой. За него можно усадить гостей со всех волостей, а вот уложить спать придется в роскошном цветнике под альпийской горкой. Два гостевых домика расcчитаны каждый на одну семейную пару. Для экзотики брошены на пол шкуры медвежьи, на стене красуются рога кабарги. Еще у Голованей «чудовищный» плетень имеется о семи головах. Сочинил его хозяин из корней и коряг.
Село Аскат даже по алтайским меркам необычайно живописно. Недаром его зовут алтайской Ялтой. Сюда в поисках красоты и едут поэты-художники. Семьдесят процентов всего населения составляют приезжие.
Август-2006
Сюда мы вернулись два года спустя. Хотелось повидать друзей. От Чепоша до Аската решили добраться автостопом. Пришлось отмахать пару километров по трассе, прежде чем нас подобрала иномарка. Муж с женой томичи (как и мы, искатели приключений), приехали погостить в Барангол, и чтобы не очень докучать родственникам, путешествуют самостоятельно.
— Хотите посмотреть чудо-усадьбу? — спросила я.
— Почему бы нет, — ответила дама в красных шортах.
Минут через десять мы уже слушали флейту во дворе Голованей. Хозяин сидел перед нами на траве, скрестив ноги, услаждая музыкой вновь прибывших (народ к Голованям давно дорожку протоптал, туризм с умом — дело прибыльное). В технике игры на флейте Вася заметно продвинулся. Он музицировал самозабвенно, закрыв глаза, с каждым тактом отрываясь от земли. В какой-то момент показалось, что он уже где-то в высших сферах.
— Давно я так не играл!
— Да у тебя никак новая флейта?
— А-а, заметили, это друзья из Индии привезли.
— И мы не с пустыми руками, кино про тебя сделали.
Василий повел нас всей компанией смотреть новую картинную галерею, врытую в землю как бункер. Ее наземная площадь отмечена чугунками с геранью. Часовыми стоят через каждые полметра — где их столько отыскали — настоящие печные чугунки! В небольшой квадратный зал пришлось спускаться по широким ступеням из тесаного камня. Поразила Дашина акварель: с небесно-голубого шелка с укоризной смотрит олень, так тщательно выписан, что хочется горбушкой угостить…
Мы справились у Василия: как идет семейный бизнес?
— Это уже остатки. Тут недавно немцы нагрянули, большую часть картин скупили. Перед восхождением на Белуху заехали к нам. Охали-стонали, красота какая!..
После экскурсии, вежливо выпроводив гостей из Томска, хозяин пригласил нас к самовару на правах своих старых друзей. К столу подали бесхитростную снедь, всевозможную зелень с огорода, в придачу ядреный чеснок, огурчики величиной с дамский пальчик и яйца вкрутую.
— Свеженькие, из-под курочки, свои, не магазинные. Ты посмотри, какой желток! — нахваливает хозяйка. — Да вы масло пробуйте, наше чергинское.
Полопали и дальше потопали. На этой стороне Катуни мы практически не были. Хотелось увидеть соседнее село Анос.
— Километров пять, и вы на месте.
До моста шли берегом по пляжу, потом по каменному монолиту. Сделав несколько снимков Катуни, прошли под новым аскатским мостом и нырнули в лес. Здесь много тропинок, одна из них вывела к роскошному спелому шиповнику, пришлось остановиться, пополнить «чайный» запас. Сосновый лес поредел, и стало слышно, как где-то внизу шумит река. Сквозь деревья проглянул противоположный берег: как густо обжит-обустроен загородными домами, базами, кемпингами. Процветает туризм.
Чуть дальше наткнулись на бывший лагерь сплавщиков, оставивших после себя тонны мусора. К сосне прибит аншлаг «Меридиан» — сплав по Катуни. За деревянными настилами, похоже, вернутся. Может, и мусор за собой вывезут…
…Анос не чета селам с того берега, и Аскату тоже, хоть в соседях значится. Село-то в одну улицу. Идем, примечаем: заборы высокие, собаки злые, ранет рясный. Рядом с добротными новыми срубами стоят совсем развалюхи.
Каменная гряда заканчивается высоченной отвесной скалой, именуемой в народе «Собачий лай»: крикни погромче — и эхо отскочит. Гора практически безлесная. Судя по местности, в распадке должна быть речка, так и есть, в Катунь впадает. От ходьбы уже гудят ноги. Обещанные пять километров обернулись дорогой вдвое длиннее. Село неожиданно кончается, упираясь в старую тополиную аллею. Солнце клонится к закату, домой пора. Нам бы до сумерек вернуться в Чепош. Опять придется голосовать на обочине. Последний рывок по висячему мосту через Катунь. Он ритмично раскачивается в такт шагам, держи равновесие! Плашки под ногами предательски скрипят, но дыр нет, это радует. Внизу кипит белесая от дождей река. В сентябре, говорят алтайцы, она опять станет изумрудно-голубой…