На берегу неба

У нас потрясающая страна — все вывернуто наизнанку. У нас норма — ненормативные отношения. В какой еще стране есть эстрада, на которой певец, имеющий голос и поющий живьем, а не под фанеру, был бы диковинкой? Наша норма — быть безголосым и петь под фонограмму.Дима Билан, певец года-2006 и почти победитель последнего Евровидения, уступивший только финской рок-группе в жутких масках, прибывший к нам на гастроли, пел живым голосом красивой окраски, слегка дрожащим. Это его легкое дрожание, по-моему, особенно привлекает женщин. Он, безусловно, любимец женщин, особенно девчонок школьного возраста.
Его песни, само собой, о любви. Любви страстной и требовательной. «Мы должны рядом быть», «Ты должна все простить», «Я умираю от любви», «Спасибо тебе за то, что ты есть». В песнях он преклоняется перед женщиной. Никаких там «Ты такая страшная, и накрашенная, и ненакрашенная».
Все это пел артист на своем концерте в цирке. Да, опоздал на полчаса и еще пятнадцать минут продержал публику в ожидании, что, конечно, безобразие. А публика (в основном молодежь) была в истерике.
— Ди-и-ма! — скандировал зал. Страждущие увидеть любимую поп-звезду визжали, ревели. А уж что было, когда он вышел, то есть выбежал! Сначала появились музыканты и подтанцовка. Мужская. Парни в пиджаках. Никакой голубизны, без чего сегодня у нас тоже эстрада не эстрада. Их танец — это театр, а иногда просто цирк. Например, они то вдруг делали сальто-мортале и ходили на руках, то танцевали, спутанные веревками, то на лицах были маски. Все это как-то связывалось с сюжетом песни, но из-за грохота динамиков я не всегда различала слова.
Дима непрестанно двигался по арене, взлетел на динамик в два метра и так же легко приземлился. Он словно выполнял задачу электростанции, выдавая энергию, потом, задыхаясь, что-то говорил публике. Но ведь при непрекращающемся ни на минуту движении он пел вживую. И несмотря на плохо работающую аппаратуру (фонил к тому же микрофон), его голос, действительно очень красивый, свободно ложившийся на душу, был слышен. Даже захотелось купить его альбом и послушать в тишине без заглушающего визга юных поклонниц.
Он даже сплясал. Это было отдельным номером. Жажда жизни и энергия фонтанировали.
Белая рубашка, бейсболка на голове, джинсовый комбинезон на лямках-подтяжках, спущенные, как у трехлетнего ребенка (даже писать неловко), штаны, открывающие ярко-зеленые плавки, как я потом выяснила, означали стиль «sexy». Конечно, с возрастом стремление вот так эпатировать публику пройдет. Главное, чтобы не пропали голос и желание петь живьем.
Он заряжал публику энергией, заряжаясь от нее сам. Жал руки, протянутые к нему из зала, подбегал ко всем секторам, даже к тем несчастным, кому пришлось сидеть за спинами музыкантов. И, как это принято сейчас, привлекал зрителей к сотворчеству, то есть вытягивал вперед руку с микрофоном в сторону каждого сектора по очереди, а люди с удовольствием пели. Но, как всегда, плохо знали слова, тем более на английском языке. Ну попробуйте вспомнить песню, которую он так здорово пел на Евровидении. Нэвэ, нэвэ, а дальше?