Верность профессии
Благодаря редакционному заданию у меня состоялась неожиданная встреча с Валентиной Ивановной Сережкиной, вернувшая меня в детство, в мои первые школьные годы. Страшно сказать, как давно это было. В 1962 году я пошла в первый класс школы N 41. Моей первой учительницей была Мария Петровна Чульжанова. Сухонькая, небольшого росточка, она умело управлялась с нами, сорока сорванцами: учила писать и считать, много читала, пела с нами песни, рисовала, в общем, как тогда было, преподавала все предметы одна. Рядом с нами был такой же густонаселенный класс неугомонных первачков, их вела как раз Валентина Ивановна. Она была намного моложе нашей учительницы и, несмотря на строгий костюм и очки в роговой оправе, могла запросто на переменке затеять со своими учениками шумную веселую игру. Еще она часто водила свой класс на всякие экскурсии, мы их называли «походами», и ставила спектакли, где нашему классу, к сожалению, отводилась роль зрителей. Вот на одной из фотографий, бережно хранимой Валентиной Ивановной, тот школьный актовый зал, где проходили главные школьные события, а вот в последнем ряду на сцене моя лохматая кудрявая голова. «Узнаете, Валентина Ивановна?» — показывая на себя, десятилетнюю Олю Савельеву, спросила я. «Конечно, — кивнула учительница, — ты нисколько не изменилась». По доброте душевной лукавит, еще как изменилась, моей внучке сейчас как раз столько же лет, сколько мне на том снимке.В своей взрослой жизни мы вряд ли часто вспоминаем тех людей, которые помогли нам приобрести знания. Я говорю, конечно, о школьных учителях. А вот первую учительницу не забываем никогда.
Валентине Ивановне совсем недавно исполнилось 75 лет, из них 56 она отдала педагогической работе. И можно только представить, сколько у нее за эти годы было учеников. Что удивительно, листая альбомы с их фотографиями, она всех называет по именам и фамилиям, рассказывает, кто кем стал, где они сейчас работают, как сложилась их судьба.
А у Валентины Ивановны первой учительницей была старшая сестра. Жила тогда семья около Кузедеева в небольшом колхозе «12 лет Октября», и в школе был только один первый класс. Несмотря на то, что Валя на уроках всегда тянула руку, сестра ее не спрашивала. Тогда Валя, желая обратить на себя внимание, начинала кричать: «Маруся! Ну, Маруся, вызови меня!», за что дома получала выволочку. Училась она всегда с удовольствием. После семилетки, сдав экзамены на «отлично», поступила в медицинское училище, но во время первого же посещения анатомички, где грохнулась в обморок, решила, что врачом ей стать не суждено, и выбрала другую профессию — учителя начальных классов.
Первая школа, в которую ее направили работать в декабре 1948 года, была в деревне Чуян-Ивановка Кузедеевского района. Было Вале 17 лет. Ей и молодой учительнице Лиде предстояло для начала местных детей переучивать. Пришлось это делать потому, что до них в начальной школе все уроки вел другой учитель, мордвин по национальности. Спохватились только тогда, когда ученики, переходящие в среднюю школу, не могли сдать экзамены по русскому языку и вообще изъяснялись на каком-то странном диалекте. Деревенской ребятне срочно нужно было искать других преподавателей.
Учительницам при школе дали комнатушку, они быстро ее обустроили: вымыли, побелили, расставили нехитрую мебель и затопили печь. Когда плита раскалилась докрасна, вдруг раздались выстрелы. Комната мгновенно наполнилась дымом и пороховым запахом, что-то горело. Валя от страха залезла под стол, Лида — под кровать. Они так кричали, что прибежали члены сельсовета, заседавшие в соседнем доме. К всеобщему удивлению, выяснилось, что стреляли не с улицы, стекла в окнах были целы, да и гильзы валялись тут же на полу. Оказалось, что бывший учитель, рассерженный отставкой и приездом новеньких, решил отомстить. Для этого за печку заложил патроны, и дело случая, что девчонки остались живы. Таким вот салютом и начался трудовой путь сельских учительниц.
«Сейчас вспоминаю — смешно, — рассказывает Валентина Ивановна, — а тогда очень напугались. Между прочим, мы с Лидой до сих пор переписываемся, она живет в Новосибирске. На нынешний юбилей прислала мне об этом случае целую поэму. Чего только не было за годы моего учительства. Запомнился еще такой случай. Пошла я однажды по домам своих учеников посмотреть, как живут, с родителями побеседовать. Работала тогда в Мундыбаше. Везде меня встречали приветливо, уважительно, все-таки учитель, хоть и молоденькая. Настроение у меня было приподнятое, сама себе нравилась, да еще на мне было новое пальто, мама прислала, красивое, дорогое — 57 рублей. Вся моя учительская зарплата. Захожу в один двор, а там собака. Кинулась на меня, я руками лицо закрыла и с места от страха сдвинуться не могу. Весь подол она мне оборвала, вата клочьями летела. Ох, и плакала я, и пальто было жалко, а главное, ученики видели, что учительница, в их глазах очень авторитетный человек, с какой-то дворняжкой справиться не могла».
В школу N 41 Валентина Ивановна пришла в год ее открытия, в 1954-м. Еще не было нашего любимого широкого крыльца, где мы потом все время фотографировались, по дощатому настилу в классы заносили парты и огромные черные доски. Здание было четырехэтажным, просторным и светлым. Видимо, в «треугольнике», как мы называли наш квартал, обрамленный проспектами Металлургов, Курако и улицей Кутузова, в те годы произошел демографический взрыв, и ребятни, особенно в младших классах, было полным-полно. Меньше 35 человек по списку и не было. Чтобы носить на проверку домой тетрадки с домашним заданием, Валентина Ивановна купила себе большой мужской портфель. Когда к ним добавлялись еще тетради для контрольных работ, груз становился совсем неподъемным. Все их к следующему дню надо было просмотреть, исправить ошибки, написать задания. Стопка таяла лишь часам к десяти вечера. Потом предстояла подготовка или к уроку труда (а это значит, что самой нужно было смастерить поделку и все фрагменты отдельно), или к уроку пения разучить песню. Учитель начальных классов должна была уметь делать все.
Ее ученики всегда отличались особой артистичностью, она ставила с ними спектакли, танцевальные номера. Ее классы постоянно занимали призовые места на школьных, городских и даже областных смотрах. Любовь к творчеству прививала им, конечно, она, их первая учительница. Она и сама, будучи школьницей, играла в самодеятельных спектаклях и имела успех, «гастролируя» с драмкружком по районным клубам. Время тогда было военное, тяжелое, дети и учились, и наравне со взрослыми работали в колхозе. В 12-14 лет Валя считалась уже тружеником тыла, позднее ее доблестный труд в годы Великой Отечественной был отмечен медалью. Не раз она рассказывала своим ученикам об этом времени, о подвиге советского народа, учила любить свою родину.
К сожалению, через двадцать лет она ушла из ставшей ей родной школы N 41. Тяжелая болезнь — прогрессирующая глухота — не дала ей заниматься любимым делом. Благодаря родителям учеников ей сделали операцию в Москве, потом еще две. Здоровье возвращалось медленно, об инвалидности она и слышать не хотела. В гороно посоветовали пойти работать в детский пульмонологический санаторий воспитателем, и детей там поменьше, да и нагрузка не такая большая. Она с удовольствием приняла это предложение и проработала там 15 лет воспитателем и еще столько же, как только окончательно окрепла, учителем. На пенсию Валентину Ивановну Сережкину проводили 1 августа прошлого года, накануне 74-летия.
В этом году, в сентябре, ее поздравляли с юбилеем. В скромной квартире до сих пор цветы и множество поздравительных открыток и телеграмм, в которых немало замечательных слов о ее преданности профессии, благодарности от учеников и коллег и добрых пожеланий на будущее.
Все-таки работа учителя — титанический труд, это скажет даже несведущий в ней. Учитель — особая категория людей. Если уж человек по-настоящему нашел себя в этой профессии, то вся его жизнь, все его мысли и чувства будут подчинены только ей.