По Томскому краю, по краю цивилизации
Чем хороши настоящие друзья, так тем, что с ними можно создавать замечательные традиции. У нас с друзьями есть традиция: каждый год мы отправляемся… нет, не в баню, как компания из незабвенного фильма, а в путешествие по Сибири. Грузим в багажники автомобилей палатки, тенты, газовые плитки с котелками, продукты, обмундирование на все случаи жизни — и в путь. Истинный турист презрительно хмыкнет, мол, курорт, а не поход. Не претендуя на одобрение того самого туриста, скажу, что за несколько лет мы проехали Тыву и Хакасию, Алтай и Горную Шорию, побывали на Байкале, преодолевали бездорожье и горные перевалы, плохую погоду, ночевали и в приличных гостиницах, и на захудалых турбазах, а чаще все-таки в палатках. Предварительно маршрут, конечно, прикидывается, но, во-первых, без неожиданностей в дороге не обходится. А во-вторых, главная прелесть таких путешествий состоит, на мой взгляд, как раз в «непривязанности» к местности: в любой момент можно свернуть лагерь — и покатили дальше.А теперь пора в путь. Нынче мы отправились в Томскую область. Так получилось, что большая часть нашего состава, в том числе и ваш корреспондент, в тех краях оказались впервые. Поэтому мы не смогли не остановиться в Томске — одновременно древнем и молодом студенческом городе. С помощью экскурсовода «Томсктуриста» познакомились с достопримечательностями, бегло — со сказочной деревянной архитектурой, с «поэмой томского барокко», «мотивами русского модерна», «миром городских усадьб в резном убранстве». Наверняка среди наших читателей есть множество людей, которые знают Томск значительно лучше, бывают там намного чаще и любят этот город гораздо сильнее, чем я. Поэтому позволю себе лишь короткое замечание. Разумеется, выразительные ансамбли деревянной архитектуры не могут не произвести впечатления. Томичам можно позавидовать — им есть что хранить. Но экскурсовод Ирина Васильевна с грустью показала обугленные останки очередного особняка, почти дотла спаленного прямо накануне нашего визита — у государства денег на реставрацию не хватает, земля в центре города дорога и привлекательна, и всегда найдутся ушлые люди, желающие построить какой-нибудь супермаркет на месте «вдруг» сгоревшей развалюхи XIX века.
С оптимизмом, который должен воспитывать в себе каждый путешественник, надеюсь на лучшее. Во всяком случае, Томск выглядит довольно чистым и ухоженным. Наверное, город основательно готовили и к празднованию его 400-летия два года назад, и к совсем недавнему визиту Владимира Путина и канцлера Германии Ангелы Меркель. В общем, будет возможность побывать в Томске еще раз, сделаю это с удовольствием.
… Солнце было уже высоко, когда мы двинулись из Томска на север. Первую остановку решили сделать в районе села Молчанова. (Еще дома с помощью карт, снятых со спутника, увидели, что здесь не так много болот, и можно подъехать поближе к воде. Предосторожность, как мы позже убедились, оказалась не лишней — не зная этих краев, найти место для стоянки трудно, то в трясину угодишь, то на бездорожье застрянешь.)
Когда по пути случаются остановки в городках и селах, стараюсь всегда покупать местные газеты — много интересного узнаешь о неведомом ранее населенном пункте. Так, в райцентре Молчаново полным ходом идет реставрация храма, чему немало способствует местное отделение «Единой России», членом политсовета которого, кстати, является глава Молчановского сельского поселения. Правда, половина коллектива здешней строительной организации все равно сидит без работы. Большим событием для молчановцев стало безболезненное прокалывание ушей — только один день! Тронуло за живое объявление: «В клубной роще уже несколько дней лежит бычок с поврежденными ногами». А также криминальная информация о том, что в период нереста был задержан браконьер с «одним экземпляром молодого осетра».
Проехав Молчаново, вскоре свернули в сторону села Нарга. В Нарге пахло близостью Реки — и в прямом смысле, и в переносном: все чаще встречались лодки у заборов, а местное кафе называлось «Золотой якорь». И вот открылась одна из главных сибирских рек — Обь, широкая, спокойная, с нежным песчаным берегом и теплой водой. Река — кормилица: два дня, проведенные здесь, мы жили под несмолкаемый круглосуточный гул проходящих мимо груженых судов, шел «северный завоз» в те районы, в которые река является единственной дорогой.
Места вдоль Оби, конечно, красивые, но какие там комары и прочие насекомые! Наши таежные — просто пародия на их томских собратьев. Здешний гнус не знает ни усталости, ни перерывов на обед. Репелленты действуют сугубо символически. Жить можно, лишь закрыв все части тела, включая лицо и руки, — пусть жара под тридцать градусов. В общем, рыбалка в этих местах требует некоторого мужества.
Хотя рыбаки из нас те еще, но общими усилиями натаскали удочкой несколько десятков чебаков и окуней. Местные жители, по-своему оценив наши успехи, тут же предложили свои услуги — мешок отборных щук. Мы спросили о цене. Аборигены попереглядывались и выдали цифру, видимо, казавшуюся им запредельной: «Тридцать рублей килограмм!»
Мы торговаться не стали. Полное ведро щук обошлось в сто пятьдесят рублей.
Кстати, несколько слов о ценах. Бензин — важнейшая статья расходов для путешественников-автомобилистов — в Томской области дорогой: в то время как у нас 92‑й стоил 16.80, у соседей — 17.20 — 17.90, в зависимости от удаленности от областного центра. Хлеб не дешевле девяти рублей за буханку. Литровая банка черники на рынке в городе Колпашево — 160 рублей. А на трассе мы как-то купили изумительную только что приготовленную стерлядь горячего копчения по 230 рублей за килограмм. Знающие люди потом сказали, что можно было и подешевле найти. Но за такой деликатес не жалко.
От Томска до Колпашева около трехсот пятидесяти километров. Дорога, в принципе, приличная, если не считать пары десятков километров грунтовки уже перед самым паромом, который служит здесь единственной переправой через Обь. (Переправа стоит 150-180 рублей, в зависимости от габаритов автомобиля.) Колпашево — милый городишко из тех, где коровы лежат на газоне у памятника Ленину, на местном базарчике изобилие свежих огурцов, малины и укропа, а простые жители, отправившись на рыбалку, вдруг находят ребро и лопатку мамонта, о чем тут же сообщает местная газета.
А нас дорога влекла дальше. Так и не найдя площадки для стоянки около деревни Палочка, где, говорят, на одноименной реке шикарная рыбалка (но кругом — болота, болота), домчались до районного центра Белый Яр. День клонился к вечеру, вопрос ночлега становился все актуальнее. И тут… Как-то получается, что в дороге везет на хороших людей. На бензозаправке совершенно случайно познакомились с молодым человеком, который не только проводил нас к более-менее подходящему месту, но и рассказал много интересного.
Игорь Кайгородов до последнего времени был главным охотоведом Верхнекетского района, центром которого является упомянутый Белый Яр. Должность оставил по собственному желанию — и из-за зарплаты в две с половиной тысячи рублей, и в силу других причин. Сейчас занимается частным извозом на «Газели», в семье есть небольшое фермерское хозяйство, ну и, конечно, охота, рыбалка. Рыба в реке Кеть и окрестных речках водится знатная — стерлядь, кострюк, нельма. А утки плавают в двух шагах от берега.
— Как же птичий грипп, не боитесь?
— Птичий грипп известен с начала 60-х годов, — рассказал Игорь. — Несмотря ни на что, охотники птицу бьют. Меры предосторожности? Во-первых, кожа с перьями с убитой птицы идет в костер. Во-вторых, вирус погибает при тепловой обработке уже при 70-ти градусах.
Едва отъехав от Белого Яра, наткнулись на указатель рядом с дорогой: «Осторожно, медведь». Мороз, знаете ли, по коже от таких предупреждений, особенно, если ночевать приходится в палатке. Игорь Кайгородов как специалист присутствия жестокого зверя в этих местах не отрицал. Успокоил:
— Медведь, если не больной, на людей первым не нападает.
Можно подумать, медведь с медицинской картой по лесу ходит…
Бывший уголовник Гена, работник на ферме, рядом с которой мы остановились, добавил страху красочным рассказом:
— Аккурат как покос начался, как-то залаял-зарычал старый пес Тузик. Я вышел, выпустил из карабина пару патронов. Пока вроде тихо. А года два назад на станции в Белом Яре медведь девчонку лет шестнадцати задрал…
Вдохновленные таким образом, мы устроились на ночлег. К счастью, зверюга обошла стороной.
…От Белого Яра мы, руководствуясь картой автомобильных дорог, хотели идти на Асино, чтобы потом вкруговую вернуться в родную Кемеровскую область. Белоярцы удивились — дороги-то до Асино нет! А то, что на карте нарисовано, в лучшем случае зимник. Мы не рискнули сомневаться и поехали назад по уже пройденному пути.
В этой связи небольшое отступление. На карте Томской области по «пустому» северу, где ни трасс, ни поселений, множество безымянных обозначений: «вахтовый поселок», «охотничий дом» или просто «изба». Как некая надежда на то, что даже в совершенно диких местах есть шанс не пропасть. Правда, дороги, судя по карте, действительно пестрят «дырами» — тут едем, а тут уже нет. При этом местные жители утверждают, что дороги есть даже в глухой тайге — «профили», зимники, снегоходные трассы. Но это уже другой путь.
Закончить пребывание в Томском крае хотелось где-нибудь поближе к цивилизации. Решили отправиться на рекомендованную турагентством заимку всего в восьмидесяти километрах от Томска. Сопровождающий молодой человек придирчиво оглядел наши автомобили, некоторые «забраковал», мол, не пройдут. Мы сначала не поверили — и не в таких дебрях бывали. А потом, как свернули с трассы, начались полсотни километров чистого экстрима. Выбираясь из одной ямы, тут же попадали в другую, глядь — а в соседней сидит безнадежно увязший по «брюхо» здоровенный лесовоз. Всякая ориентация в пространстве была утеряна, казалось, навсегда. Со страху вспоминались ралли «Париж — Дакар» и эпизоды из таежных романов известного фантазера Бушкова. При виде опоры линии электропередачи или таблички «Ручные лоси» хотелось почти рыдать от счастья — раз люди здесь были, значит, и для нас не все потеряно. В общем, к тому моменту, когда мы наконец прибыли на Хардикову заимку, наши представления о цивилизации претерпели значительные изменения.
Географически Хардикова заимка находится на территории Tомской области, но Черновские озера, к которым заимка примыкает, «упираются» уже в Новосибирскую область. В непосредственной близости Томский государственный заповедник, отсюда и «ручные лоси», и голубенькие урны для мусора среди непролазной тайги. На мой взгляд, заимка представляет собой разумное сочетание первозданной природы и коммерческого начала. С одной стороны, в домиках электричество и минимальные удобства; в усадьбе чистота и оформлено все со вкусом и претензией на оригинальность; опять же Леонид Якубович и Расторгуев здесь бывали. С другой — утки на озере, устраивающие драку за брошенный кусок хлеба; домик ондатры на берегу ближайшей протоки; рассказы егерей о медведях, которые рядом. И медведица-трехлетка Машка в клетке на хоздворе.
У Машки каждый день ведро овсянки с рыбой и яблоки, которые она хватает тяжелой лапой. И взгляд, который не поймаешь. В общем, страшно рядом с Машкой.
…Каждый раз, уезжая из нового места, испытываешь смешанные чувства: жалко покидать территорию, где было хорошо, но ведь столько дорог еще впереди. Мысль, может быть, и не подкупает новизной, но главное в ней то, что скоро — опять в путь.