Мифы алтайских дорог

Как человек, довольно много бывавший за границей, считаю, что на «родной стороне» не меньше, а, может быть, и больше мест, достойных того, чтобы преодолевать по бездорожью сотни и тысячи километров, терпеть комаров, сомнительный сервис в «отелях» и постоянно быть готовым ко всяким не самым приятным неожиданностям. Мысль, несмотря на ее вопиющую банальность, совсем не очевидна. Возьмем, к примеру, Алтай. Только самый ленивый из нас, живущих практически рядом, не дал себе труда посетить этот чудесный край — «сердце Азии», «дивный камень», «одно из красивейших мест Земли», «звонкие синие горы»… Не мной придумано — цитирую Николая Рериха, Вячеслава Шишкова, Льва Гумилева, Василия Шукшина.При всем при этом не каждому дано полюбить Алтай раз и навсегда. Кому-то не понравятся толпы (со всеми вытекающими) на берегах действительно уникального озера Ая, автобусы с громогласными туристами, идущие стадом на Манжерок, Чемал, к женскому скиту на острове Патмос. Опять же «инфраструктура» не всегда совершенна… Да мало ли причин! Чувство к Алтаю — как любовь между людьми: иногда с первого взгляда, иногда — трудными долгими путями. Главное, чтобы равнодушным в конце концов не остался никто.
А теперь все-таки в путь. В тот раз он был далек. За окнами автомобиля пролетали Сростки, Майма, Черга, Семинский перевал, а спустя еще сто километров — перевал Чике-Таман. В любом из этих мест можно было бы остановиться надолго и с удовольствием. Но в этот раз Чуйский тракт увлекал все дальше и дальше. Все меньше встречалось палаточных лагерей, все реже попадались навстречу туристы с рюкзаками. Наконец, отмахав от Бийска пять с половиной сотен километров, мы добрались до поселка Кош-Агач. До границы с Монголией оставалось каких-то пятьдесят километров.
Мало чем примечательный населенный пункт Кош-Агач в один миг стал печально знаменит осенью 2003 года, когда по Сибири прокатилась волна землетрясений. Самый мощный удар стихии пришелся на горные районы Республики Алтай, где сила подземных колебаний достигла 8,5 балла по шкале Рихтера. В результате толчков и многодневного «раскачивания» оказались разрушенными сотни домов, тысячи людей остались без крова, были повреждены километры линий электропередачи и дорог.
В конце сентября в Горном Алтае температура воздуха была уже минусовая, выпал снег, поэтому трудно даже представить, как тяжело пришлось людям.
К моменту нашего путешествия прошло уже немало времени с даты того землетрясения. Кош-Агач встретил одинаковыми, как близнецы, новыми деревянными домами. На окраине поселка виднелись груды камней, поломанных железобетонный панелей — скорбный памятник природному катаклизму. Многим пришлось уехать из обжитых мест. (Примечательный разговор состоялся в начале нашего пути на шиномонтажке в Горно-Алтайске. Пока молодой человек занимался проткнутым колесом, я поинтересовалась у него количеством населения в столице республики. Парень сначала пожал плечами, но не успела я подумать, что вопрос не по адресу, ответил: «Было около пятидесяти тысяч, а после землетрясения стало намного больше, и до сих пор люди едут из деревень».)
Трагедия самого Кош-Агача, который почти три года назад был у всех на устах, еще «цветочки» по сравнению с тем, что случилось с поселком Бельтир. Преодолев от Кош-Агача километров двадцать довольно скверной дороги, мы оказались в селении, будто сошедшем со страниц фантастического романа. Голые стены того, что осталось от домов, пустые глазницы окон, покореженные остовы деревянных построек, на окраине поселка бывший стадион, похожий на лунный кратер. Пошатывающиеся мужики топали вдоль пыльной улицы. Сразу после землетрясения я читала, что в связи с глобальными разрушениями было принято решение перенести населенный пункт Бельтир Кош-Агачского района на новое место. Перенести-то перенесли, но, как всегда в таких случаях, остались люди, не имевшие сил, желания, воли начать жизнь заново…
В нескольких километрах от поселка — эпицентр одного из сильнейших толчков. Серо-коричневые, как будто замшевые, горы в том месте похожи на торт, грубо взрезанный тупым ножом — они почти вывернуты наизнанку. Даже когда знаешь, что ничего не должно случиться, стоять над этими трещинами страшно. Местные жители рассказывали, что прямо рядом с эпицентром жила одна семья. Когда горы начали содрогаться в жутком спазме, люди побежали вниз. Рядом с ними неслись спасавшиеся волки…
В одной из книг об Алтае я читала, что первые сведения о землетрясениях в этом крае относятся к 1761 году: источник ссылается на «Каталог землетрясений Российской империи», изданный в Санкт-Петербурге в конце XIX века. Так называемые «инструментальные» данные, начиная с 1905 года, свидетельствуют, что сейсмические явления той или иной силы происходили на этой территории регулярно. Свое влияние на процесс оказала и близость Монголии, Тывы и даже — относительно — столь сейсмоопасной Японии. Земля, оказывается, не так велика, как кажется на первый взгляд.
Но есть и еще одна версия по поводу причин катаклизма. На Алтае можно услышать, что землетрясение, мол, происходит оттого, что духи мстят людям за вторжение в их мир. В том числе духи плато Укок, которое объявлено «зоной покоя». Это место давно привлекает ученых — здесь найдены важнейшие археологические памятники, некоторые из которых представляют не только историческую, но и художественную ценность. Добраться до плато непросто, и считается, что труднодоступность должна оградить эти места от нашествия праздных туристов, варварски обращающихся с памятниками и святынями. Но комментарий духов кому удалось получить? Вообще, все, что касается мифотворчества и шаманизма, на Алтае имеет просто колоссальную силу. Будь ты хоть трижды материалистом, невольно начнешь верить, что существует некое магическое, но целенаправленное и осознанное общение между людьми и духами…
А пока снова в путь. Кош-Агачский район граничит с Улаганским. Исключительность Улаганского района как территориального образования обусловлена, во-первых, особенными природными условиями, во-вторых, людьми, которые здесь живут. Хотя, впрочем, первое и второе нужно бы местами поменять. Только представьте, на площади в 18 с небольшим тысяч квадратных километров живут одиннадцать с половиной тысяч человек — густонаселенными эти места никак не назовешь. Высокогорье, бездорожье, вместо настоящего лета какой-то намек на него — в июле ночью плюс три-шесть… А люди живут. В поселке Акташ на заборах намалеванные краской вывески: «Пошив модной одежды», «Козий пух». Кстати, выращивание пуховых коз — одна из важнейших сфер деятельности в этих местах, приравненных к условиям Севера.
В почти «столичном» Акташе мы свернули с Чуйского тракта по направлению к райцентру — поселку Усть-Улаган. И почти сразу открылись Красные ворота. Огромные бурые скалы будто сжали дорогу и горную речку. Созданные природой вершины были ощутимо похожи на колонноподобные символы буддизма, виденные мной в Индонезии. На красном камне отчетливо обозначилась надпись: «С.Д. Куюков. 16 мая 1946 года. С Богом возвращаюсь на Родину!» Насмотревшись по дороге на наскальное «творчество» современников, я усомнилась в подлинности этого автографа. Сопровождавший нас представитель местной администрации ничего не сказал, глянул с укоризной.
— А почему краска такая белая, свежая? — не отставала я.
— Потому что глава Улаганского района Илья Семенович Куюков регулярно обновляет надпись, сделанную его отцом.
Ну что тут скажешь? Будто опять ветер легенды пролетел.
Тот визит на Алтай носил совершенно неофициальный характер, но Илья Семенович, лично знавший кое-кого из нашей компании, не преминул заехать на базу «Узункель» поздороваться. Глава Улаганского района — персона, безусловно, выдающаяся и, с моей женской точки зрения, очень колоритная. Позже я рассказывала о знакомстве с этим человеком подруге, которая занимается тюркской филологией. «Одного из батыров Батыя звали Куюк, — заметила подруга. — А еще в древнетюркском есть похожее слово, означающее «колодец, источник».
У Ильи Семеновича второе по счету «вхождение» в должность — он уже занимал этот пост с 1992 по 1999 годы. Потом были годы перерыва, и в то время, когда районом руководил другой человек, на край обрушились засухи, землетрясение и прочие беды. Об этом совершенно серьезно рассказывали люди из нынешней команды главы. Вот вам и иллюстрация к мысли о связи магического и материального.
Илья Семенович привез с собой ребят из ансамбля национальной алтайской музыки. Смуглые юноши взяли в руки инструменты, опустили глаза… и вдруг в воздухе возник звук непонятного происхождения, будто созданный дрожанием близких гор со снежными шапками (в разгар лета!), гулом древней земли, встревоженной табуном лошадей с гладкими блестящими спинами, плеском воды в озерах… В общем, чтобы описать горловое пение надо быть не репортером, а поэтом.
А на следующий день мы отправились к тем самым озерам. Чейбеккель, Талдукель, Сорулукель… Места для отдыха, несмотря на климат, замечательные. На некоторых озерах организована платная рыбалка. Мы разговорились с молодым человеком, занимающимся этим бизнесом. По виду его трудно назвать предпринимателем — штормовка, сапоги выше колен. Сергей рассказал, что закупает мальков форели, выращивает их в озере. Желающие порыбачить платят не за время, проведенное с удочкой, а за вес пойманной рыбы — по-моему, справедливо. Нашему «хозяину» очень бы хотелось построить маленькую турбазу рядом с озером, но, увы, приходится выбирать: вкладывать деньги в строительство или в разведение рыбы.
В общем, конечно, «удобства» в этих краях весьма символические. Чудную фразу прочитала я в одном путеводителе: «Отсутствие комфорта в районе Чуйских белков вполне компенсируется нетронутостью окружающей природы, очарованием «диких» мест». Что-то есть в этой простодушной искренности, тронутой лукавством и опять же мифотворчеством…
От тех мест до Телецкого озера — жемчужины Алтая — по прямой рукой подать. Мы поехали в объезд — шесть сотен километров, — потому что пресловутая «инфраструктура» включает не только отели, кафе и кемпинги, а в первую очередь дороги. Конечно, есть риск, что будь эти места подоступнее, их бы давно истоптали жадные до впечатлений туристы. Но это отдельный разговор.
Хотя тема дорог как раз подходит для завершения сегодняшнего рассказа о путешествии по Алтаю. Надо сказать, что Телецкое озеро лично меня не впечатлило — после величественного спокойствия маленьких (по сравнению с «жемчужиной») озер Улаганского плато атмосфера на Телецком показалась суетной и бестолковой, берега — грязноватыми, и вообще, слишком силен здесь дух коммерции. Но мне бы хотелось туда вернуться, чтобы второе впечатление оказалось лучше первого. Поэтому с особым вниманием наблюдаю за процессом строительства дороги, которая значительно сократит наш путь до Телецкого. Строительство дороги Турочак — Таштагол должно быть завершено к 2007 году. Одновременно с двух сторон трассу прокладывают Кузбасс и Горный Алтай. На наш край приходится участок до границы Республики Алтай протяженностью 18 километров. Таштагол должен превратиться в транзитный транспортный узел, который соединит Кузбасс с Монголией, Китаем и соседними государствами Средней Азии.
А зимой уже действует зимник между Таштаголом и поселком Турочак. Говорят, чтобы преодолеть путь в 180 километров по заснеженным горным вершинам к Телецкому озеру, таштагольцам понадобилось всего четыре часа. При этом расстояние к нему сократилось на 360 километров. Сама не была, но очень хочу попробовать. Поэтому — скоро в путь.