Байкальский «экстрим»
Поезд на станцию Слюдянка прибыл вовремя. Огромное желание познать неведомое, увидеть его и насладиться двигало нами так, что мы стремительно повыскакивали из изрядно надоевшего нам вагона. Запах, который сразу нас окутал, ударял в нос. Это «ароматотерапия» местной достопримечательности — рыбки под названием «омуль». Её продавали прямо на перроне — горячего копчения, холодного копчения, вяленую и т.д.Приехав в гостиницу, от души намылись в бане и напились чаю. Первым делом пошли на Байкал. Правда, идти пришлось около часа — озеро находилось в трех-четырех километрах от нас.
На берегу наша компания разбилась по интересам: кто-то купался, кто-то загорал, кто-то играл в волейбол, я собирала камешки, а наш проводник Саша со своим сыном приготовили всем уху из свежего омуля. Очень нежная и жирная рыбка!
Целый день мы провели на озере. Очень мучила жажда! На наш вопрос: «А пить-то где?» — Саша недоуменно ответил: «Так из Байкала же!» Вода оказалась замечательной — холодной, чистой, вкусной. Пили прямо там, где купались, — из ладошек. Берегов не видать — ну чем не море! Правда, погода менялась несколько раз. То ярко светит солнце, то вдруг с озера надвигается непроглядный туман, ветра нет, а волны большие. Кстати, во время всего нашего путешествия на Байкале постоянно палило солнце, стояла сухая жара, будто мы не в Сибири, а где-то в Средней Азии.
Ещё одна достопримечательность этих мест — огромные (до десяти сантиметров!) жуки-стригуны. Черные, жирные, с длинными усами — фу, какая гадость! Они летали повсюду. К сожалению, им не скажешь, что они тебе противны… Но разве это так сложно понять?!
На следующее утро мы отправились в поход на Соболиные озера. Каждому выдали рюкзак, коврик, спальник и «подштучник» (это такой маленький коврик на резинке, чтобы можно было присесть куда угодно и когда тебе вздумается и подложить его под мягкое место)… Тропа вилась вдоль реки Снежная. В первый денек рюкзачок был тяжеловат, солнце жарило, пот стекал ручьем, таял жирок, отложившийся на бедрах за зиму. Жутко хотелось пить. На наши расспросы: «А пить-то где?» — Саша, понятно, отвечал: «Так из реки же!»
После каждого получаса ходьбы измученный народ кричал с мольбой: «Привал, ну сколько ж можно!» И вот 10-15 минут отдыха, яблочко, глоток речной воды — и снова вперед! А вокруг сплошные завалы… Карабкаешься на поваленное дерево вверх, затем тут же ныряешь вниз и ползешь на брюхе, придавленный рюкзаком, под другим деревом. Но порой открывались такие пейзажи, что дух захватывало.
Дошли! На переправе нас уже ждал катамаран. На речке Стрелка мы поставили палатки и развели костер. Здесь же, на берегу, был расположен лагерь кадетов. Пареньки готовили баню. Крупные валуны несколько часов накаливались в огне. Затем вокруг ставили каркас, натягивали пленку и присыпали песком, чтобы меньше выходил пар.
Нас пригласили попариться. Человек шесть расселись внутри на камешки (в руках еловые веники!) и сразу начали кашлять от жара. А когда он обжигал уже так, что наши ушки сворачивались в трубочку, мы с визгом повыскакивали и плюхнулись в речку. Вода шипела и испарялась, не успевая коснуться кожи. Это было что-то!!!
Когда стемнело, мы уселись у костра. После бани, как говорят, рубашку продай, но выпей! Саша нам выдал баночного пива — в честь первого пройденного дня. Водка была с собой. В общем, начало похода отметили дружно. Ребята играли на гитаре… Усевшись на камень и облокотившись на громадное дерево, я забыла обо всем — слушала шум близкой реки да смотрела в темное небо, наслаждаясь жизнью.
Наутро всем было немного плохо с похмелья. Но потихоньку прошли нужную дистанцию, делая привалы в самых красивых местах, успевая даже (мимолетно) полюбоваться ими и пофотографироваться. Купальный камень, камень с автографами, ныряльный камень… Тропа была потяжелее — все время вверх и вверх. Иногда приходилось буквально карабкаться на четвереньках. А тяжелый рюкзак тянул вниз — того и гляди, скатишься по крутому склону. Но в особый трепет меня приводили узкие тропинки по краю пропасти. Глубина такая, что успеешь вдоволь наораться, пока достигнешь дна и острые камни будут терзать твое молодое тело.
И вот мы добрались до Соболиных озер. Они небольшие, очень глубокие и чистые и соединены между собой. Все сразу полезли в воду, пытаясь освежиться. Водичка была прохладная, а камни на дне скользкие и острые! Я сразу порезала себе ногу, так что больше купаться мне не хотелось.
Приготовили хороший обед — из нескольких блюд! Кстати, так как девчонок было много, то проблем с приготовлением пищи у нас практически никогда не возникало. Так — маленькие разногласия и споры. Если в этих спорах и рождалась истина, то ее тут же съедали, а Саша требовал добавки.
А потом отправились, кто пешком, а кто на катамаране, до большого острова. Лично я разделила со своими товарищами судьбу пешехода. К тому времени, как мы добрались до места, «островитяне» уже поставили палатки и развели костер. Они стали дружно зазывать нас идти вброд. Но мы угрюмо не желали лезть в воду. Последовало долгое, вялое препирательство. Наконец справедливость восторжествовала. «Корабль» был подан, и нас перевезли, шкрябая резиновым брюхом по дну. Действительно было очень мелко.
Наутро мы снова в пути — к водопаду Сказка. Опять тайга, завалы. Однако без рюкзаков идти легко и приятно. Переправы через речки по узким бревнышкам, подъемы по отвесным скалам — красота!
Сказка открылась внезапно. Река с ревом низвергалась в ущелье — метров с 25, под прямым углом. Водяная пена и сверкающие мечи радуги, рассекающие водопад в разных направлениях — дико и величественно… Но к самому водопаду подобраться чрезвычайно трудно. Колючие брызги мешают дышать, пронизывающий холодный ветер (откуда он в эту жару?), грохот такой, что ничего не слышно, скользкие опасные камни, ледяная вода, в которой сводит ноги.
Два дня на острове пролетели как миг. Вернувшись на Стрелку, мы стали готовиться к сплаву по Снежной — прямо от места нашей стоянки.
Было жутко, страшно и интересно — «экстрим» полнейший! На первом же перекате у нас случилось ЧП — вылетела пробка! Для маленького надувного кораблика это смертельно. Саша одной рукой придавил дырку, а другой сжимал весло, отпихиваясь от взбесившихся волн. Катамаранчик изрядно «завял», однако нам удалось благополучно причалить. Подкачали, натянули, завязали… И все сначала.
Мы уже даже расслабились, а тут — на тебе! — второй перекат. Да такой крутой! Нас стало затягивать в воронку. Катамаран наклоняется вперед под углом 45 градусов. Сейчас перевернемся и утонем к чертовой матери! Страх жуткий.
Течение реки не дает нам расслабиться ни на секунду. Такое чувство возникает, что ты здесь никто, и течение само либо вынесет катамаран, либо разобьет его о камни. Мои глаза увеличиваются, наверное, вдвое. Визги и крики поднимаются ввысь. С головы до ног нас окатывает волна, потом ещё и ещё. А впереди огромные камни… Боже мой, как мы только живы остались!
А на некоторых перекатах было настолько мелко, что катамаран приходилось нести на себе в прямом смысле этого слова. Но вдруг резко начиналась глубина, так что едва успевали запрыгнуть.
По пути мы сделали маленькую остановку и попали в зыбучие пески. Мелкий песок, вроде бы берег, но все не так просто. Встаешь, думаешь — на землю, а проваливаешься по колено. И страшно, прямо как в болото засасывает. Но все обошлось. Никто свою обувь не потерял.
…Назад, на Байкал, нас доставили вполне цивилизованным способом. Здесь мы обустроились в гостинице, которая располагалась на самом берегу озера. Как долго я об этом мечтала!
После обеда мы загорали и купались на Байкале, погуляли на пристани, а вечером наблюдали потрясающий закат. Затем отправились в кафе, чтобы культурно поужинать и отдохнуть И выпили там столько пива, что полностью восстановили свой солевой баланс. Наши мужчины нас не подвели — активно танцевали и налево не убегали. Эта ночь была нашей последней на берегу озера.
Утром наша соседка-француженка увидала коров, которые задумчиво брели по центру единственной улицы, и пришла в совершенный восторг. На ломаном русском языке она объясняла окружающим, что 53 года прожила в Париже и ни разу не видела живых коров! Бедная женщина…
Море эмоций мы забрали с Байкала, а он остался таким же бездонным и чистым, каким и был до нас. Быть может, еще свидимся — кто знает?!
