«Ветром занесло в сибирскую глушь»
В кемеровской епархии готовится фундаментальная работа — справочник по действующим в Кузбассе храмам. В экспедиции, организованной православным центром «Александрия» по Таштагольскому Благочинному округу, приняли участие новокузнечане: историк и философ Константин Карышев, искусствовед Ольга Галыгина, фотограф Александр Трофимов, оператор Сергей Шакуро и журналист Ольга Козлова. Некоторые любопытные, на наш взгляд, ее заметки мы и предлагаем читателю.Рабочий поселок Каз — детище советских времен, то есть периода новейшей истории. Ему нет и полувека, в 1961 году здесь дали первую железную руду. Одноэтажные деревянные дома и пятиэтажки из красного кирпича словно утоплены в котловане и замкнуты кольцом Таштагольской дороги. Она проходит поверху, так что компактный поселок просматривается со всех сторон.
Проезжая мимо Каза, я каждый раз издалека смотрела на нелепое с виду сооружение. Три башенки под крестами на вытянутом прямоугольнике. Ну какая может быть церковь в бывшем кинотеатре? (Назывался он «Маяк»). Поторопилась с выводами. Церковь в поселке Каз — белоснежная. Мы не спешим войти в храм, зачарованно смотрим на теленка-альбиноса. Он гуляет на зеленой лужайке вровень с церковной крышей. Новенький никелированный металл блестит как зеркало (на Пасху крышу меняли). К храму Иоанна Предтечи пришлось спускаться по косогору. Налетел порыв ветра, и белым косым дождем посыпал с яблони цвет. Лег под ноги, на дорогу перед храмом.
Иконостас и Царские врата алтаря вырезал из кедра Николай Соболев, начальник ЖКХ, собственноручно. Его наградили архиерейской грамотой (в начале июня почетный прихожанин отметил шестидесятилетие).
В Казе приход открыт с 1996 года. Василий Грушицкий уже четвертый по счету настоятель. Cлужит здесь полтора года.
Вообще-то его определяли в Сумскую епархию, но о. Василий почему-то выбрал Кемеровскую, шутит:
— Ветром занесло в глушь сибирскую…
В жены о. Василий взял дочь украинского священника. Она-то его к церкви и приучила. В селе Почаево, откуда она родом, на одной улице живет больше пятидесяти семей служителей культа.
Сначала матушка Елена плакала — трудно жить в Казе, но постепенно привыкла. Полгода назад родила дочь Катеньку. В гости на Троицу приехал ее отец, смекалистый зять тут же задействовал его на молебне.
В церкви слышится благозвучный тенор о. Василия. Молодому батюшке нет и тридцати, бабушки-прихожанки души в нем не чают. Вышагивает в размашку — развеваются полы рясы, а ростом чуть пониже Петра Великого. Харизма налицо: глаза горят, борода задириста — в мелкие колечки. Если и писать портрет Петра — так с ныне здравствующего отца Василия. Многие ему лета!
Дни проводит в трудах молитвенных, но и мирских дел не чурается: то крышу кроет, то щебень возит. Как-то надо было выгрузить 20 тонн, а работники были заняты на другой стройке. Делать нечего, переоделся, взял тачку. Не заметил, как мозоли натер, а потом рана лопнула. После кум шутил: смотрите, как батюшка молится, до мозолей!
— Сам-то я никогда не строился. Отец был фермером и всю жизнь о стройке мечтал, не давали, — говорит о. Василий.
Теперь Василий мечтает сам дом построить, чтобы второй этаж — для семьи, а первый отдать под церковные нужды: столярку и гаражи. Должно быть независимое крепкое хозяйство. После Пасхи благословили на 517 километр, там тоже придется отвечать за строительство.
Ему так не терпелось показать церковь. В 30-м году на том месте расстреляли священников, узников лагерей, отказавшихся работать в Пасху на строительстве туннеля. Их свалили в траншею и засыпали известью. Сколько их там полегло, никто не знает. Только на месте том забил родник. В нескольких метрах от туннеля установлен Поклонный крест. Разные чудеса рассказывают люди о 517 километре и совершают паломничество, несмотря на дальнюю дорогу.
Рискнули и мы после долгих уговоров отца Василия. Ехать пришлось на уазике, задраив люки.
— Он у меня пылесос, но впереди лебедка — не застрянем. Если быстро, за пару часов управимся.
Батюшка — бывший десантник. Снял подрясник, засучил рукава.
— Это пока еще хорошая дорога. Вот сейчас начнется…
Местность болотистая, в воздухе висит марево. Гиблое место… Глинистая дорога в рытвинах с мутной водой. Глубина в них измеряется опытным путем: ж-жих — и преграда позади.
Следующий отрезок идет по наклонной, над речкой Алгаинкой. На противоположном склоне поваленные деревья лежат стройными рядами, будто кто причесал гигантским гребнем. Наш УАЗ-водолаз несется к очередному броду, уже третьему по счету. В воде благодарно остывает радиатор машины. Едем, помолясь, по руслу реки, потом каменистая дорога круто уходит вверх, и над нами нависают мертвые сухие пихты, по кузову хлещет ветками кустарник.
— Закрывайте окна, здесь много клещей, — командует Василий.
Впереди — самый опасный участок.
— Рельсы подложили, чтобы машина не слетела, видите обрыв? Одно неверное движение — и мы на проводах…
Сидим, еле дышим, — внизу железная дорога. Отсюда уже виден туннель. Осталось немного. Батюшка останавливает машину у переезда, вытаскивает из придорожных кустов несколько шпал, сцепленных скобами, привычно бросает меж рельсов. Помост готов. С первого раза штурм не удается. Но вот передние колеса, зависнув на мгновение в воздухе, касаются насыпи с другой стороны железнодорожного полотна, спускаемся в ложбину.
517 километр — всего шесть домов. Тишина. Поляны огоньков. Ручей, еще не успевший зарасти буйной таежной травой. Благодать. Забираемся на горку, чтобы лучше разглядеть храм Новомучеников и Исповедников российских. Он похож на терем. В лесу он и должен быть деревянным.
— Ну, пойдемте, покажу внутри, — о. Василий довольно потирает руки.
В церкви стоит густой смолистый запах. Вчера завезли первый стройматериал для внутренней отделки.
— К десятому августа — кровь из носу, надо сдать.
Со своим благодетелем, что помогает строить храм, о. Василий познакомился на дороге: стоял, голосовал, хотел в Новокузнецк попасть. Добрый человек подвез, так до сих пор и помогает.
— Сергей Васильевич на операционном столе дал обет Богу: храм построить. Даже церковные люди так к Богу не приходят, — удивляется Василий.
Обратился добрый человек к владыке за благословением да чуть награду не получил.
— Владыка, какая награда, я Там дал обет, — ответил жертвователь.
Вот уж поистине пути Господни неисповедимы.