Без права на бесправие

Эта история о том, как смелой женщине с помощью честного свидетеля удалось спасти достоинство, а возможно, и саму жизнь своего мужа, а также добиться обвинительного приговора сотрудникам милиции, совершившим уголовное преступление при исполнении служебных обязанностей. Поскольку в жизни подобные победы над служебным произволом случаются не часто, расскажем об этом подробнее. Одним в назидание, другим в поощрение.5 июня 2004 года сапожник Рустам Мухтаров (все имена и фамилии изменены) решил после работы сводить семью в парк Гагарина. Была суббота, парк был полон. Праздный люд расслаблялся пивом и мороженым, крутился на каруселях. Крутились на каруселях и жена Мухтарова Ольга Майорова с двенадцатилетним сыном Петром. А Рустам сидел на лавочке, у него на каруселях кружилась голова. Потом сын, накатавшись, сбегал за сахарной ватой, и, пока ел, отчим Мухтаров с матерью любовались им. Идиллия была такая, что хоть рекламный ролик снимай, как заслуженно отдыхает средняя российская семья.
Российская, но не русская. Дело в том, что хотя сапожник Мухтаров и был гражданином России и имел новокузнецкую регистрацию, но родился в Азербайджане и был, соответственно, азербайджанцем. В культурных и цивилизованных странах это не преступление — родиться в одной стране, а гражданство иметь в другой. Главное, чтобы, как говорится, человек был хороший, — соблюдал требования закона, вовремя платил налоги, в быту и на производстве был морально чист и трезв.
Россия, как и многие другие страны, тоже считает себя культурной и цивилизованной и принимает законы, которые декларируют равные права и уважение всем гражданам, независимо от национальности, цвета кожи и вероисповедания. В любое время дня и ночи, весной, летом, осенью и зимой. Во время дождя и засухи, стужи и распутицы. Наводнений, землетрясений, пожаров и социальных реформ. Всегда и везде, кроме… Кроме тех дней, когда проводится операция «Вихрь — антитеррор». О том, что в то время, когда он с женой и пасынком наслаждался мирным уютом городского парка, в Новокузнецке проводилась операция «Вихрь — антитеррор», призванная выявлять и обезвреживать явных и тайных террористов кавказского происхождения, Мухтаров не знал. Поэтому и был так спокоен и безмятежен. А может быть, просто расслабился и потерял бдительность. Ведь были уже у него поучительные встречи с блюстителями новокузнецкого порядка по поводу его кавказской наружности, которые должны были научить. Но… не научили.
А вот милицейский патруль, несший в тот вечер службу по поддержанию правопорядка в парке Гагарина и Саду металлургов, в составе старшины Евгения Северного и прапорщика Виктора Зимина, расслабляться себе не позволял. Перед заступлением на дежурство милиционеры прошли инструктаж, который прямо нацелил их на проверку всяких подозрительных субъектов кавказской наружности. Поэтому, увидев праздносидящего Мухтарова, милиционеры попросили его предъявить паспорт. «Проверить, — как рассказывали они позже следователю прокуратуры, — кто он?» В самом деле, сидит «лицо кавказской национальности» себе на скамейке и спокойно смотрит, как мальчуган ест сахарную вату. Да наш ли он вообще?!
Паспорта при Мухтарове не оказалось. Тогда милиционеры пригласили пройти его в опорный пункт милиции для выявления личности. Делается это просто: подозреваемый сообщает свой адрес, милиционеры через адресный стол узнают, есть такой в наличии или нет. Мухтаров, имевший уже опыт подобных проверок, идти не захотел. «Не пойду», — сказал, и все. Как чувствовал, что старшина с прапорщиком его зовут не чай пить. И жена Ольга Майорова закричала: «Куда вы его хотите вести?!» Тоже как чувствовала, что мирной беседы у мужа с кавказской внешностью и милиционеров не выйдет. И когда все-таки они пошли, по дороге так и продолжала кричать: «Куда вы его ведете?!» и «Отпустите его немедленно!» И еще многое про права человека, закон и прокуратуру.
Милиционеров эти крики очень нервировали. Во-первых, они привлекали внимание отдыхающих (хотя, честно сказать, отдыхающие, завидев компанию из двух сотрудников милиции, «лица кавказской национальности», возбужденной женщины и малолетнего мальчугана, старались либо отстать, либо отойти в сторону, чтобы, не дай бог, не стать свидетелями), а во-вторых, мешали вести тихие переговоры с задержанным Мухтаровым. Переговоры вот какие: Мухтарову предлагалось дать им 500 (пятьсот) рублей и тихо-мирно разойтись. Но Мухтаров 500 рублей не давал. У него их попросту не было. Бывают такие несчастливые дни в жизни: паспорта нет, денег нет.
В общем, когда старшина с прапорщиком довели Мухтарова, его жену и мальчика Петю до опорного пункта милиции, надежд на взаимопонимание, а тем более на вежливое обращение почти не осталось. Мухтарова начали затаскивать в будку, он отказывался, жена пыталась вырвать его из рук милиционера, мальчик Петя просил всех пойти домой… Хорошо, что один из прохожих проникся сочувствием к ситуации и остался смотреть на происходящее. Его-то показания и помогли позже привлечь абсолютно неправых старшину Евгения Северного и прапорщика Виктора Зимина к уголовной ответственности, поскольку последние, затащив в итоге Мухтарова с Майоровой в будку, крепко им поддали, что позже было подтверждено судебно-медицинской экспертизой. Причем был эпизод, когда прапорщик Зимин бил Майорову по голове книжкой, а книжкой этой была, как вспомнила Майорова… «Конституция Российской Федерации».
Участвовал в этом совершенно незаконном задержании с побоями и оскорблениями и экипаж патрульной машины, срочно прибывший на помощь. Двое молодых (чуть за двадцать) милиционеров и четверо прибывших одолели наконец Мухтарова с Майоровой (по ходу досталось и мальчику Пете), Мухтарова посадили в машину, надев предварительно наручники, и увезли. Напоследок, правда, записали данные свидетеля — Фархутдинова Андрея. Как вспоминала потом в своих показаниях следователю прокуратуры Ольга Майорова, вместе с «помощниками» приехала молодая девушка. Эта девушка, Олеся Березкина, позже выступала как свидетель и очевидец происходящего.
О свидетелях заведенного в итоге уголовного дела мы еще скажем, а пока вернемся к Мухтарову. Было ему в машине совсем не весело. Вначале он услышал, как кто-то из задержавших его сказал: «Вывезем этого за город и там разберемся». Потом кто-то из экипажа ответил: «Сейчас уже не отвезешь, свидетель есть, как мы его брали». А закончила этот странный разговор будущая свидетельница Олеся: «Да что с ними возиться, у них же ничего нет. Поедем лучше калымить».
Поехали, впрочем, в РОВД. Здесь Мухтарову еще раз поддали и начали составлять протокол. Пока писали протокол, пока Олеся Березкина со слов милиционеров «составляла» свои свидетельские показания (она сама, впрочем, утверждала, что под диктовку записала только половину показаний, остальное видела сама), приехала Майорова с паспортом мужа. Паспорт у нее взяли, но к мужу не пустили. «Ну, я вам устрою встречу с прокурором», — пообещала она. «Отпишемся», — отмахнулся старшина Северный.
Что он имел в виду, стало ясно позднее. Составив протокол задержания, обвинив Мухтарова в нарушении общественного порядка, милиционеры тут же написали свидетельские показания за Андрея Фархутдинова (Зимин писал, Северный подписывал), а заодно связались со «штатной», как ее после назвал следователь, свидетельницей Людмилой Громовой. «Штатный свидетель» — это человек, который по просьбе работников милиции выступает свидетелем. Милиционеры объясняют ему ситуацию, а он дает показания в суде как очевидец. Громова, таким образом, помогла Северному подвести под административный арест несколько человек. Помогла и нынче, с Мухтаровым.
И были ее, а также свидетельницы Олеси Березкиной показания так достоверны, что мировой судья, когда к нему утром в понедельник привезли Мухтарова, вполне поверил им и подтвердил арест последнего. Правда, из зала суда отпустил домой.
Вся эта «липа» начала разваливаться, а после и вовсе рухнула после того, как, настоящий свидетель Фархутдинов сказал следователю, что никаких свидетельских показаний никому не давал, как не давал и права составлять и подписывать эти показания за него. Раскрутить обман дальше было уже делом следственной техники. Обнаружилось, что свидетельница Людмила Громова просто физически не могла видеть происходящего, так как была в это время на работе. Ну а Олеся Березкина сама простодушно призналась в том, что половину показаний дала под диктовку милиционеров.
В ходе следствия милиционеры еще пытались ссылаться на свое беспамятство, на приказ, на обстоятельства — дело все-таки дошло до суда. В марте 2005 года было вынесено судебное решение: милиционеры Северный и Зимин виновны в превышении служебных полномочий. Оба они получили по три с лишним года условного наказания. Обоих еще на три года отлучили от казенной службы. Суд учел положительные служебные характеристики, признание и раскаяние. Есть надежда, что они больше не будут так обращаться с гражданами Российской Федерации.