Охота на сироту

Парнишка говорит, что после детдома, как только 18 лет исполнилось, его просто выбросили на улицу. Кому они нужны без прописки и прочих документов? Вот теперь сидит в тамбуре при входе в магазин и попрошайничает.
(Из письма жителей улицы Циолковского).
Гришу шесть лет назад выпустили из 68-го интерната и дали инвалидность. После интерната его прописали в общежитии на ул. Народной, 35, но он там не живет. Объясняет, что наркоманы одолели, пенсию отбирают. Лучше по электричкам и подвалам спать, чем там. Раньше хоть заходил иногда, а потом пропал надолго. Теперь место в общежитии потеряно. Где он, что с ним, не знаем.
(Из звонка соседей).
И ведь у брата с сестрой была нормальная квартира, двухкомнатная «хрущевка», осталась после смерти родителей. Когда ребят из детдома выпустили, то они решили ее поделить. Агентство покупателей быстро нашло, а жилплощадь для продавцов — нет. Уговорили их поселиться в комнате нашей коммунальной квартиры, мол, на время, пока ищут подходящие варианты. Полтора года уже живут на чемоданах. За жилье не платят, не работают. Каждый день гулянки, другие бывшие детдомовцы у них с утра до вечера толкутся. Спрашиваем: «На что гуляете?» Оказалось, брат с сестрой у агентства недвижимости авансы берут и все время требования к будущему жилью снижают. Мы ругаемся, говорим, что они скоро так на улице останутся, а им хоть бы что. У них младшую сестренку канадцы или немцы удочерили. Вот у нее они и собрались жить. Говорят: «Богатенькая теперь, пусть помогает.
(Из письма жителей улицы Дружбы).С первым письмом мы быстро разобрались. Парень оказался вовсе не детдомовским. Есть у него и дом, и родня, правда, соответствующего розлива. Выдавая себя за обиженного сироту, оставшегося без угла, ему просто легче выдавливать слезу у прохожих и собирать милостыню. Однако заинтересовала сама тема: обеспечение жильем выпускников детских домов и, главное, их дальнейшая жизнь. Тут и другие письма подоспели. Но обо всем по порядку.
— Есть два пути получения жилья для ребенка, оставшегося без попечения родителей, — рассказывает Елена Гармашова, начальник управления опеки и попечительства Новокузнецка. — В первую очередь, это собственное жилье, то есть закрепленное за ребенком при его поступлении в детское учреждение. Это квартира, дом или доля в жилье, которое приватизировано на его имя, или он там прописан. Таких ребят у нас около 70-ти процентов. Все время, пока они находятся в детском учреждении, жилье их сохраняется, обследуется и, если есть возможность, даже ремонтируется. Туда они возвращаются после выпуска. Остальные тридцать процентов квартир не имеют, однако они в обязательном порядке ставятся на очередь по получению жилья еще в стенах детдома. Место в общежитии или даже квартира им гарантированы законом. Но в соответствии с новым Жилищным кодексом предоставляются они только на условиях социального найма, то есть приватизировать и продать предоставленное жилье нельзя.
Надо сказать, что лишь в последние год-два бывшим детдомовцам получить муниципальное жилье стало проще. Годами обивали высокие пороги директора детдомов, чтобы добыть «койку» своему выпускнику. Теперь, в принципе, то же самое, но есть результат. По данным отдела по учету и приватизации жилья администрации города, с мая 2005 года выпускникам-сиротам было выделено 50 мест в общежитиях, в нынешнем году пока тринадцать мест, но выпуска еще не было, так что основные цифры впереди. Однако добавим. Григорий Т., герой второго письма, получил место в общежитии на тех же основаниях и вроде бы должен был быть доволен. Но выпускник коррекционного интерната не смог жить там, где ему было предписано. Собственно, и здоровым детдомовцам зачастую «на свободе» приходится несладко. Махом собирается группа «шефов», которая старается поживиться деньгами, а они, как правило, есть на сберкнижке выпускника, его зарплатой, его пенсией, если он инвалид, и прочее. Помыкают, обирают, а то и специально выдавливают из общежития, чтобы «койка» досталась нужному человеку. Именно так получилось с Гришей Т., бороться он не смог, пришлось уйти «в никуда». История, поверьте, самая обычная.
Теперь о тех, у кого есть так называемое «закрепленное жилье». Все сделки с ним происходят только с разрешения опеки, поэтому редкие злоупотребления сразу становятся предметом разбирательства в прокуратуре. Но состояние «закрепленного» жилья часто ужасает. Вместе с заместителем директора по соцвопросам детского дома N 74 Людмилой Подзоровой перебираем стопы актов обследований, фотографий и судебных решений.
— Сохранить жилье для выпускника так же сложно, как и получить новое, — говорит Людмила Викторовна. — Конечно, если к нам пришел ребенок, являющийся единственным собственником квартиры или дома, то тут главная наша задача — найти аккуратного заботливого арендатора, чтобы жилье было в приличном состоянии, когда наш воспитанник туда вернется. Он и сберкнижку с деньгами от сдачи квартиры в аренду получает, и жить уже есть где. Но когда в доме остаются лишенные родительских прав мама с папой, когда из дома устраивается притон, то тут проблема на проблеме. Если есть возможность, через суд делим жилье, чтобы наш выпускник имел после раздела пусть комнатку маленькую, но свою. Однако чаще всего приходится возвращать туда, «откуда брали».
С директором интерната N 68 Галиной Пичугиной я говорила сразу после того, как она отвезла свою выпускницу в деревню по месту жительства. Отвезла и в очередной раз ужаснулась:
— Куда я отвезла ребенка? На гибель. К родственникам-алкоголикам, которые будут смотреть на неё как на дойную корову, пока с девочки еще что-то можно взять. В доме — шаром покати, стекол нет, пол провален. Конечно, мы позаботились, чтобы привести в порядок комнату ребенка. Привезли постельные принадлежности, вставили стекла, дверь сделали, даже посудой снабдили. Но ведь это все пропьют! У нас был случай, когда выпускник уехал домой со ста тысячами рублей на сберкнижке, и эти деньги были пропиты любящими родственниками в два месяца! Обвели ребенка вокруг пальца и гуляли всей деревней. Нельзя детей возвращать к тем, кто от них отказался! Сначала мы радуем «кукушек», когда забираем детей, а потом делаем подарок: привозим тех, кому можно сесть на шею. Конечно, ребята совершеннолетние, но мы-то понимаем, что их так оставлять нельзя. Вот и опекаем выпускников до бесконечности!
Воспитатели приглашают в гости, приезжают сами, встречаются с сотрудниками предприятий, где работают выпускники, словом, опекают не по закону, а по призванию. Но за всеми не уследишь. Любой директор интерната может вспомнить десятки, сотни историй, когда их выпускники, отличники, умницы и просто хорошие люди, оказывались обманутыми многочисленными «друганами», родственниками и в последние годы агентами по торговле недвижимостью. Весной сотрудникам детдома N 74 пришлось чуть ли не в рукопашную пойти, чтобы выставить из квартиры одного из воспитанников «бригаду» продавцов, которые при попустительстве дедушки уже и ремонт затеяли, и покупателя нашли. Несколько дней назад выяснилось, что квартира бывшего воспитанника интерната N 68 Анатолия К. вдруг продается. Причем есть все документы и подписи, хотя сам Анатолий находится в местах не столь отдаленных и не может заниматься куплей-продажей. Примеров, повторюсь, сотни.
У педагогов сложилось впечатление, что их воспитанники, обладающие собственным жильем или претендующие хотя бы на долю в квартире, давно «под колпаком» у мошенников. Только ребенок стал самостоятельным, вокруг него сразу начинается суета. Ласковым словом либо угрозами его вынуждают менять, продавать, делиться, соединяться, а результат самый плачевный. Впрочем, как сказал мне знакомый риэлтер, в большинстве случаев агентам и делать ничего не надо, в «охоте на сироту» с упоением участвуют его родственники: «Вы даже не представляете, какими подлыми и изобретательными могут быть близкие. Был случай, когда родители-алкоголики сделали вид, что они бросили пить и теперь устраиваются на работу, только чтобы ребенок поверил в их «исправление» и подписал документы на продажу квартиры. Разумеется, потом его ободрали как липку». И еще совершенно дикий случай. После возвращения выпускника детдома к лишенным прав родителям, те сфабриковали документы о том, что их больному сыну будет сделана сложная операция за границей. Однако её стоимость равна доле мальчика в родительской квартире. Квартиру продали, а деньги у сына отобрали сами родители сразу после сделки, едва завернув за угол бюро юстиции. Вопрос: можно ли помочь этим ребятам? А в ответ: закона нет!
— Не так давно на уровне Госдумы предлагалось вместе с родительскими правами лишать и жилья, — рассказывает Елена Гармашова, начальник управления опеки и попечительства Новокузнецка. — Но мы считаем, что проблемы это не решит, зато бомжей на улицах прибавится. Куда идти этим горе-родителям? Работать их все равно не заставишь. Применить такой закон на практике очень сложно. В квартирах кроме родителей могут жить другие дети, родственники, бабушки и дедушки. Трудностей будет масса, а результат минимальный. Возможно, необходима какая-либо патронажная система наблюдения и контроля. Хотя опять же она может вступить в конфликт с Конституцией, так как здесь можно усмотреть ущемление прав человека.
Тем не менее ни в коем случае не хочу упрекать педагогов, но объективности ради, бывшие детдомовцы, даже самые «тертые», легко попадают в психологическую зависимость и верят в «золотые горы». От них и требуется только что подписи поставить. Кстати, брат с сестрой, герои третьего письма, в конце концов оказались в домике на окраине Прокопьевска. По словам соседей, уезжали — не переживали. Как же, у них сестра в Канаде! Да, в ловушку они залезли сами, но это можно было предвидеть! Пока нет системы социальной помощи выпускникам детских домов, они становятся легкой жертвой для мошенников. Если верить Интернету, то 40-50 процентов детдомовцев в течение пяти лет после выпуска ухудшают свои жилищные условия либо вовсе лишаются жилья. А кто им поможет? Обязанных нет!