Чтобы помнили

Завтра, 26 апреля, в двадцатую годовщину взрыва на Чернобыльской атомной электростанции в штаб-квартире новокузнецких ликвидаторов его последствий, расположенной на проспекте Металлургов, 5, будет открыт зал памяти, посвященный этому трагическому событию. Вернее, пока не целый зал, а лишь одна стена будет рассказывать посетителям о роли новокузнечан в ликвидации последствий самой страшной техногенной катастрофы ХХ века.Для новокузнецких ликвидаторов-чернобыльцев, объединенных в городскую общественную организацию «Чернобыль», открытие зала памяти — очень важное событие. Они ждут от властей большего внимания к себе и к своим нуждам. Но не только. Один из наиболее активных общественников-чернобыльцев полковник в отставке Юрий Алябьев с жаром говорит:
— Конечно, зал памяти будет посвящен именно тем трагическим часам и дням сразу после взрыва и долгим годам ликвидации его последствий и строительству саркофага. Но мне хотелось бы, чтобы у наших экспонатов было и такое общее название: «Катастрофа, которой могло не быть». Ведь история чернобыльской аварии — это история невиданного доселе человеческого разгильдяйства. Какой вред может нанести миру один человек или малая группа людей?!
И Юрий Алябьев начинает объяснять, как исподволь «готовилась» авария непродуманными, малопрофессиональными действиями работников АЭС. Как легкомысленно, иначе не скажешь, был начат эксперимент по проверке свойств реактора. Как настойчиво руководство станции вело реактор к аварии.
Действительно, анализируя сейчас действия руководства АЭС, приведшие к взрыву на 4-м энергоблоке, удивляешься какому-то фатальному спокойствию, с которым они производились. Словно была стопроцентная уверенность в безопасности процесса при любых действиях. Не зря ведь незадолго до аварии автор этого типа АЭС академик Александров, в ту пору президент Академии наук СССР, говорил: «Такую станцию можно поставить на Красной площади и ничего не бояться».
Итогом этой уверенности стал взрыв, унесший сотни жизней и превративший десятки тысяч людей в инвалидов. Кстати, об инвалидах. В Новокузнецке 23 человека имеют инвалидность разных степеней. Это официально. Еще десятки людей инвалидами не являются, но тем не менее нуждаются в постоянном медицинском наблюдении и помощи. Радиация — это не легкий черноморский загар, который сходит с первыми морозами, она — навсегда, причем не как внешняя отметина, а как опасный недуг, с каждым годом все глубже «взгрызающийся» в организмы ликвидаторов. Но помощь эти люди сейчас получают все реже, и становится она все менее качественной.
Дело в том, что профцентр, который раньше занимался обследованием и оздоровлением чернобыльцев в городе, сейчас закрыт. Участники ликвидации переданы в медорганы по месту жительства. Официально, казалось бы, произошла только смена адресов и специалистов, на деле же ликвидаторы потеряли о себе заботу.
Подполковник в запасе Николай Машков рассказывает, как ходил он на прием в поликлинику. Медсестра, исполняющая обязанности врача, долго выписывала рецепты, которые впоследствии оказались негодными. Хорошо, что жена у Николая медик, имеющая большой опыт, так она сходила к тому специалисту и помогла ей составить правильные рецепты. Главврач, узнав об этом, сказала: «Что же ты пошел к ней? В следующий раз приходи сразу ко мне».
А пенсионер-инвалид 3-й группы Олег Полутов вспомнил, как с ним работал врач. «За все время не задал ни одного вопроса, только полистал свои книжки и написал рецепты. Зачем нам такое лечение? Когда был профцентр, нас знали, о нас заботились. У каждого был постоянный лечащий врач, следивший за развитием болезни».
По сути, в один голос говорят чернобыльцы, винить участковых врачей в отсутствии специальных знаний нельзя. Нужно просто восстановить профцентр с его постоянным контролем за состоянием их здоровья. В Кемерове есть такой центр, и в Барнауле есть. Почему нет в Новокузнецке?
Правда, здоровье здоровьем, а дух у новокузнецких ликвидаторов крепок, несмотря на болезни. Был в истории организации такой случай. Раньше организация, объединяющая ликвидаторов, называлась «Инвалиды Чернобыля». Новокузнечан это не устроило. «Что это такое? — спросили они на областной встрече. — Среди нас всего 23 инвалида из почти двухсот членов организации, так почему мы все должны называться так?» И добились того, что слово «инвалиды» из названия исчезло. Сейчас это просто организация «Чернобыль». Входят в нее, кстати сказать, не только участники ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, а и участники ликвидации аварии на производственном объединении «Маяк» в Челябинской области, эвакуированные из зоны отчуждения Чернобыля, подвергшиеся радиационному воздействию вследствие ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне и дети первого поколения участников ликвидации аварии на ЧАЭС до 18 лет.
К детям, надо сказать, в Кузбассе отношение неплохое. Ирина Фомина, председатель женсовета организации «Чернобыль», рассказывает, что делается по областной программе помощи для детей чернобыльцев. После аварии в семьях новокузнецких ликвидаторов и отселенных из зоны аварии родились 72 ребенка.
Полностью здоровых детей среди них нет, а один ребенок болен лейкозом. Согласно губернаторской программе на этих детей ежегодно выделяются 6-8 путевок для отдыха и лечения на Черном море. Обеспечиваются дети и путевками в оздоровительные лагеря, хотя и не все сразу, но раз в два-три года съездить на отдых дети чернобыльцев могут.
Опять же на средства облцентра каждый год эти дети ходят на елки и получают подарки. Да еще каждый ребенок получает пособие — 500 рублей. Правда, ежегодная диспансеризация детей сейчас не проводится. Соцобеспечение поставило условие: либо пособие, либо соцпакет, в который входят бесплатные лекарства плюс диспансеризация. Дети выбирают деньги. Хуже это или лучше — неизвестно. Просто они так решили.
— Добавьте еще, — просит Ирина Фомина, — что в этом году семь наших женщин — пять вдов ликвидаторов и две приезжие из-под Семипалатинска — получили путевки в Белокуриху. Но это все — из области. Новокузнецк не помогает практически никак.
Показали чернобыльцы и проект часовни, которая встанет в скверике возле «Зеленстроя». Часовенка без дверей, похожа на триумфальную арку, только с обязательной «луковкой» и крестом.
— Это, — говорит Николай Машков, — чтобы память была долгой и живой. Чтобы помнили.
Вспомнились и курьезные случаи из жизни ликвидаторов на ЧАЭС. Там в одном месте организовали кладбище легковых автомобилей, свезли их со всей зараженной территории и как бы арестовали. Но нашлись и там свои комбинаторы, которые сдавали машины в аренду. Надо тебе куда поехать, плати пять рублей, и сутки авто твое. «Даже там, — смеется Николай Машков, — были остапы бендеры».
Память о великой трагедии и великом разгильдяйстве Чернобыля будет жить долго. Чтобы никогда больше не повторялось такое, и проводит нынче свою разъяснительно-просветительскую работу среди молодежи, учит ответственности и надежности организация «Чернобыль». Это непросто, как непросто само существование этих людей, забывших двадцать лет назад о себе и шагнувших в самое радиационное пекло ради спасения многих сотен тысяч людей.