Распутица

Весенняя распутица окружила этот дом на окраине Малоэтажки непролазной хлябью. Через мутные потоки воды к его высокому крыльцу перекинуты деревянные мостки. Если бы не они, то старое здание казалось бы стоящим на острове, отрезанном от внешнего мира. По сути, так оно и есть. Для большинства обитателей школа-интернат N 68 стала единственным надежным убежищем, островом безопасности и надежды.Забытая девочка Лида
Среди воспитанников Лида (все имена детей изменены) заметно выделяется. Рослая, белокожая, с пунцовым румянцем на щеках, она постоянно в движении. Тесный девчачий халатик не скрывает ее женских форм. Отцветающий синяк под карим глазом («Пусть не лезут», — смеясь, объяснила она его появление) довершает портретную характеристику.
Отсидев, как повинность, уроки, Лида с большим удовольствием приступает к дежурству в спальном корпусе. Ловко управляясь со шваброй, она начальственно покрикивает на старших ребят, виртуозно кроет вертящуюся под ногами мелюзгу. Не по злобе, нет. По ее разумению, воспитательный процесс должен проходить именно так: с окриком и матом. Дома, у мамки, только так и общались.
Лида в семье была четвертым ребенком. Одного за другим детей пристраивали в сиротские учреждения, лишая нигде не работающую мать-алкоголичку родительских прав. Про Лиду как-то забыли, в школу она почти не ходила, вечно была в бегах. Органы опеки и попечительства спохватились, когда ей исполнилось пятнадцать и она уже была бродяжкой со стажем, многое познавшей. Она не раз попадала в облавы на вокзале и рынках, была «своим человеком» в ЦВСП (центре временного содержания несовершеннолетних подростков). Милиция и строгие комиссии ее давно не пугали, каждый раз Лида «чистосердечно» раскаивалась, обещала ходить в школу, бросить гулять, но, пожив в родной развалюхе два-три дня, опять убегала на свободу. Пока не оказалась Лида в школе-интернате. И отсюда дала бы деру, если бы не одно обстоятельство. Она была беременна, и вскоре предстояли роды.
Непедагогичные методики
Если кто-то думает, что администрация данного учреждения, узнав об этом факте, попыталась девочку отчислить или хотя бы изолировать от других детей, то ошибается. Во-первых, для директора коррекционной (определение говорит само за себя) школы-интерната N 68 Галины Николаевны Пичугиной подобный факт был совсем не вопиющим, за пятнадцать лет работы в данном детском учреждении она насмотрелась всякого. Во-вторых, согласно статье 147 Семейного кодекса Российской Федерации государство, взяв Лиду под свое попечительство и передав в воспитательное учреждение, полностью возложило ответственность за нее на администрацию интерната. Теперь Пичугина отвечала за ее беременность, благополучные роды и будущее малыша.
— Какими бы они ни приходили к нам, что бы ни было в их биографиях, — говорит Галина Николаевна, — они все равно остаются детьми: испуганными, растерянными, изо всех сил бьющимися за свое существование. Ладно, когда к нам попадают ребятишки 7-10 лет. Мы многое успеваем сделать. Не только отмыть их и подлечить, поскольку направляют в наше учреждение детей с остаточными явлениями органического поражения центральной нервной системы из всех детских домов и приютов города, но и дать им знания, какие-то профессиональные навыки. Мы ведь прекрасно понимаем, что спасение наших детей — в труде.
Потеряв родителей (круглых сирот, кстати, среди них не более пятнадцати процентов), дети невольно ищут опору в других людях, они все ведомые. Попадая к нам, они начинают называть учителей, воспитателей, поваров мамами. А для матери плохих детей нет, слабого и больного жалеешь больше других.
Наша забота не пропадает даром. О дальнейшей успешности этих детей свидетельствуют многочисленные победы в учебе, на различных соревнованиях и смотрах. Грамотами и медалями увешаны все стены кабинета. Как мы гордимся, что именно наши мальчишки представляли Кузбасс в турнире по футболу в Санкт-Петербурге и заняли первое место, были лучшими в Йошкар-Оле по баскетболу, в Петрозаводске по лыжным гонкам, в Саратове по плаванию. Сейчас наш воспитанник едет в составе сборной в Рим на соревнования по баскетболу. И только мы знаем, сколько труда было вложено в них. Ведь когда-то эти дети в силу своих ограниченных возможностей и при множестве сопутствующих заболеваний и ногу-то правильно поставить не могли.
А вот когда присылают к нам подростков 16-17 лет, которые порой и читать-то толком не умеют, но зато у них уже условные судимости, просто не знаешь, что и делать. Какие методики к ним применить? За их плечами такие жизненные университеты…
Я ни в коем случае не виню за это детей, они не виноваты. Они отражение нашего общества. Мы, как лакмусовая бумажка. Год от года поступающие к нам дети становятся сложнее. Если каких-то пять лет назад чрезвычайным происшествием в нашем учреждении было то, что ребенок подался в бега, то теперь мы вынуждены открыто говорить, что у нас есть дети-наркоманы, хронические алкоголики, девочки, занимающиеся проституцией, имеющие венерические заболевания, ВИЧ-инфекции. Между тем наше учреждение не закрытое, нет колючей проволоки и охраны. Я не могу к каждому ребенку поставить по инспектору. Чуть отвернешься, а девчонка уже к «любимому» на свидание побежала, парни тоже за ворота смотрят, там друзья, можно разжиться деньжатами. Раньше своих ребятишек я всех конфетами угощала, а теперь в моем столе обязательно сигареты лежат. Что шестнадцатилетнему парню мои «чупа-чупсы», ему курить охота, он с малолетства заядлый курильщик. Вроде непедагогично поступаю, а что делать?
Пустой сиротский карман
Сам воспитанник законным путем себе пачку сигарет не купит. Карманных денег у него нет. До 1994 года они отдельной статьей были детям-сиротам положены, а теперь отменили. А между тем на карманные деньги возложена огромная миссия. Это не просто мелочь, на которую ребенок может, когда захочет, купить стакан семечек или бутылку газировки, это возможность проявить самостоятельность, умело распорядиться имеющимся капиталом. В педагогике этот элемент воспитания называется «Социализация детей-сирот к условиям современной жизни». Когда восемнадцатилетний воспитанник покинет стены интерната, не будет ни готовых обедов, ни новой обуви со склада. Ему придется рассчитывать только на свои силы и свои заработанные деньги.
Социальная адаптация воспитанников сиротских учреждений чрезвычайно сложна. И чем старше новичок, поступивший в интернат, тем сложнее приучить его элементарно обслуживать себя. Зачастую им даже в голову не приходит, что грязную одежду можно постирать, а не просто выбросить, стянув где-нибудь почище.
С пятого класса воспитатели играют с девочками в «дом». Объединившись группами, они, получая продукты на складе, сами готовят, учатся вести хозяйство. К сожалению, эту науку осваивает не каждый. Шагнув на самостоятельную дорогу, некоторые не могут распорядиться деньгами, забывая, что кроме еды, надо потратиться и на проезд, и на оплату общежития, и на покупку одежды. Конечно, можно «прийти в гости» в интернат, в тарелке супа не откажут. Но всю жизнь к мамам за помощью бегать не будешь.
На запросы администрации школы-интерната в различные инстанции, вплоть до прокурорского надзора, по поводу карманных денег детям-сиротам — тишина. Вроде и постановление правительства N 872 от 31.07.87 года никто не отменял, а денег нет.
Саня — новенький
У Сани есть мама, восемь братьев и сестер, дом в Абашеве. В интернате он второй день, в 16 лет неожиданно для себя стал государевым ребенком. Из школы Саню выгнали за драки. Потом прикрепили учительницу, которая приходила к нему домой заниматься русским и математикой. Стоит только гадать, как эта учеба осуществлялась. В доме одна комната с остатками поломанной мебели и кухня, заваленная углем. Уголь купил Саня на свои сбережения, добыв талон у какого-то наркомана. Деньги «зарабатывает» по-всякому, в основном на продаже цветмета. Опасно? «А то, — подтверждает Саня и показывает руки в страшных ожогах, — под напряжение попал. Мне повезло, жив остался, а вот от пацана с соседней улицы только кучку пепла нашли.»
За килограмм вырубленного кабеля в скупке дают 50 рублей. Как найти и как продать металл, для Сани не проблема, он знает в Абашеве все точки, как и все те места, где можно купить паленый спирт и наркоту. Признается, что выпивает.
В интернате он встретил много знакомых пацанов. Пока здесь ему хорошо, обещали домой к мамке отпускать. «Надоест — уйду», — подытоживает он разговор. А поймают? «Пусть, если смогут».
Действительно, смогут ли? Посмотрите, сколько кругом маленьких бродяжек. Мы даже научились их не замечать. В лучшем случае протянем какую-нибудь мелочь, да они не очень и нуждаются в ней, попрошайничает в основном малышня, старшие, что им надо, возьмут сами. И если попадутся и окажутся детьми-сиротами или без попечения родителей, будут помещены в госучреждения города.
— Получается, — говорит Галина Николаевна Пичугина, — что наша школа-интернат из детской превращается неизвестно во что. Пока мы еще в состоянии сдерживать этот мутный поток в ущерб другим детям, которым можно помочь. Но неминуемо он поглотит наше общество, если не будут решены проблемы этой огромной армии детей.