Ловись, рыбка…

Сегодня мы начинаем серию материалов об общественных организациях нашего города. Сотни и тысячи новокузнечан объединены в клубы, центры, союзы по интересам. Интересы эти разные: кто-то разводит кошек, кто-то — кактусы, одни без ума от старых автомобилей, другие — фанаты здорового образа жизни. Эти люди не одиноки, они ищут друг друга и находят, вместе они — сила. Об одном из таких объединений, обществе охотников и рыболовов Запсиба, наш сегодняшний рассказ.Собственно, удочку в руки я взяла, только чтобы сфотографироваться. Сама никогда не рыбачила, если не считать неудачного опыта в далеком пионерском детстве. Сидела, довольно улыбаясь в объектив, как вдруг окружающие начали кричать: «Да у неё же клюёт!» Пока хлопала глазами, хозяин удочки Сергей Усков сам быстро вытянул леску с трепыхающимся окуньком. Удивление, восторг и до небес выросшее самомнение испытала одновременно. Потом окунька стало жалко, однако удовольствие от того, что я, второй раз в жизни взявшая удочку в руки, поймала рыбку, подавило все «гринписовские» наставления. «Жаль, что в соревнованиях не участвуете. А то, глядишь, и в призеры бы выбились. Новичкам везет!» — сказал мне Николай Алмин, главный судья соревнований по подледному лову, проводившихся на одном из запсибовских прудов. Но не за результатами и именами победителей (к слову, рыбак, одолживший мне удочку, и оказался победителем соревнований), а за собирательным образом охотника и рыболова я приехала «на разговор» в это общество по интересам.
После хождений от лунки к лунке, коротких односложных ответов рыбаков («Мы, конечно, вам рады, но не мешайте, пожалуйста») и длительной обстоятельной беседы с председателем общества Иваном Тищенко выяснилось, что есть несколько черт, которые присущи только «настоящим» охотникам и рыболовам.
— Главная черта — это не стремление к убийству, а любовь к общению с природой, — утверждает Иван Владимирович. — Тайга, костер, ружье, собака, товарищи, охотничьи байки и хорошо бы при этом еще какую-то дичь добыть. Вот главные составляющие. Охотник не может быть жадным, жадным может быть только браконьер. А еще «настоящий» будет думать о том, как восполнить природе то, что он добыл. Зимой лунку во льду сделает, чтобы рыба не задохнулась, а летом протоки почистит. В лесу солончаки устроит для лосей или сена накосит.
К собирательному портрету надо добавить еще особое чутье, основанное на опыте и знаниях. На льду, когда я приставала с вопросами: «А дорого быть рыбаком? Какая удочка лучше всего?» — мне не раз отвечали, что не в экипировке дело. Бывает, сидят на берегу экипированные «по самое не могу», удочка у них за сотни долларов. Приходит дедок с палкой, на которую леска накручена, и начинает рыбку одну за одной таскать, а «навороченным» только и остается завидовать. А еще «настоящий» всегда соблюдает традиции. К примеру, охотник, пока не начался охотничий сезон, расчехлять ружье не должен, иначе удачи не видать. Нельзя стрелять в сойку, в наших лесах кедровку, ружье обидится и станет «мазать». Рыбак заранее никогда не будет обещать хороший улов, «сколько река даст, столько и будет». Но нельзя назвать хорошим рыболовом или охотником человека, который не может об этом потом красиво рассказать. Они ж все в душе поэты, недаром знаменитые писатели прошлых столетий зачастую были заядлыми охотниками.
Мы еще вернемся к собирательному портрету, но сейчас немного о самой организации. В охотобществе Запсиба более 1200 человек. Люди в нем самые разные, ведь объединяют их очень демократические занятия. Бывает, что на привале помощник депутата рубит дрова, директор завода чистит картошку, а руководит всем этим слесарь с образованием восемь классов. «В тайге стираются возрастные условности и должностные преграды,» — так говорят и геологи, и охотники. Среди самых заядлых геолог Иван Лапшин, наладчик КИП Виктор Саморуков, инженер Артур Вайнер и Евгений Уртегешев, самый профессиональный член общества, потому что егерь и живет в тайге. Хотя абсолютное большинство — мужчины, изредка в общество приходят женщины, берут лицензию на рыбалку и охоту, но, как сказал Николай Алмин: «Что-то мы их в тайге не встречали». Живет общество на взносы, это по 250 рублей с человека. Деньги небольшие, потому приходится крутиться, чтобы и соревнования провести, и в рейды по охране охотничьих и рыболовецких угодий сходить.
Угодья — это 60 тысяч гектаров. И именно в их охране видит главную проблему и задачу общества его председатель Иван Тищенко:
— В первую очередь беспокоит, что сейчас идет раздача охотничьих угодий в аренду. Взять Ярыгинскую протоку, что вниз по Томи. По своей биологии это зимовальная яма, там надо заповедник делать, но эта протока отдана в аренду. Правда, теперь там запрещена рыбалка сетями, только со спиннингом можно. Браконьерство в этом месте прекратилось, и тут у аренды положительная роль. Но надеяться, что все арендаторы будут беречь то, что им досталось, нельзя. Недавно отданы в аренду низовья Нижней и Средней Терси. Кому? Не знаем. Нас очень беспокоит, во что превратятся эти участки. Другая беда — браконьеры, а они изменились. Раньше браконьерством зарабатывали себе на еду и на продажу. Использовали сети, динамит, охотились на зверя, несмотря на запрет. Теперь способы браконьерские остались, но изменились цели. Люди обеспеченные истребляют животных ради развлечения. Подчас «улов» в таких случаях даже больше и кровавее, чем у обычного браконьера. Неохота возиться с удочкой — наставят сети десятками и даже сотнями метров. Наловят гору рыбы, выберут на уху, остальное — на выброс.
Вот с такими хищниками и убийцами у настоящих охотников идет многолетнее противоборство. В прошлом году во время нереста было проведено 19 рейдов рыбохраны. Вместе с работниками милиции сети изымались километрами. Евгений Пименов, охранник ЗСМК, ездил на своей машине, тратил собственный бензин, только чтобы помочь очистить реку от браконьеров. Водитель Игорь Зюзин, предприниматель Игорь Вершинин также все свое свободное время посвящали и посвящают этой борьбе. Они называют это войной и говорят: «Законы у нас слабые, но руки опускать нельзя, останавливаться на передышку тоже. Или мы их, или они нас».
Очень скоро рейды возобновятся. Рыбалка разрешена только до 25 апреля, а потом по 25 мая запрет, так как нерест начинается. В это время запрещен даже выход на воду катеров, моторных лодок. Говорят, раньше на Руси в нерест колокола не звонили, чтобы рыбу не пугать. Однако браконьеры «лезут на икру, как мухи на мед». Охранять придется не только реку. Охота на дичь сейчас полностью закрыта в связи с птичьим гриппом, зато в первых числах мая откроют весеннюю охоту на медведя. Лицензий ограниченное число, но браконьеру это не указ, так что работы будет невпроворот. Как всегда.
Но мы, пожалуй, отвлеклись на проблемы, а ведь люди становятся охотниками и рыболовами не затем, чтобы голову ломать. Тогда зачем? Ответы были самые разные. Наиболее распространенный — пожимание плечами. «Отдохнуть». «Выкинуть работу из головы». «Тут себя не винтиком чувствуешь, а мужиком. Инстинкты добытчика просыпаются, азарт приходит». «В тайге все проблемы забываешь. Через три дня перестаешь город ненавидеть, через неделю — жену, а через две — она уже самая красивая».
Кстати, о семьях. В последнее время члены общества охотников и рыболовов отмечают, что люди все чаще выбираются на природу с женами и детьми. Впору юношескую секцию возрождать, как было в 70-е годы прошлого века. «Если бы у меня жена не была понимающей, если бы сын со мной на охоту не ходил, так я бы, возможно, и до поста председателя общества охотников и рыболовов не дорос», — говорит Иван Тищенко. — В семьях понимают, что это не баловство, не глупость, а серьезное увлечение, причем на всю жизнь. Бывших охотников и рыболовов не бывает!»