Синчик

На улице весенняя слякоть. Люди лавируют между ручейками воды и кучками грязного снега. На Комсомольской площадке замигали светофоры, и зажегся красный свет. Народ ринулся переходить дорогу. Среди толпы молодая мать: в одной руке — пакет с апельсинами, другой она тащит упирающегося малыша. Он выворачивается из рук, пытаясь рассмотреть остановившийся у светофора автобус. В борьбе за дисциплину страдает пакет с фруктами. Оранжевые шарики вываливаются на дорогу и скачут у самых колес.На светофоре тревожно мигает желтый. Мать подхватывает малыша на руки и быстро перебегает дорогу. На обочине пара останавливается. Оба со страдальческим выражением лица смотрят, как апельсины катаются между колес автомобилей, лопаются и превращаются в грязно-желтую кашу. Вдруг на дороге появляется мальчишка лет десяти. Он лавирует среди машин и быстро собирает несколько штук относительно целых апельсинов. Грязные, полураздавленные, они отправляются в его карманы. И вот тут малыш, до сих пор стоявший молча, внезапно начинает истошно кричать:
— Синчик! Синчик!
В его голосе такая обида! Обидно не то, что сами синчики-апельсинчики попали под колеса. Обидно, что они достались другому!
Мальчишка со своей добычей уносится по Октябрьскому проспекту. Мать с ребенком отправляются в противоположную сторону. И все время, пока их было видно с моей остановки, малыш оглядывался и оглядывался, повторяя плачущим голосом:
— Синчик! Синчик!