«Мы были подопытными

После публикации заметок Василия Бескончина «Под атомным грибом» («КР» N 15 от 9 февраля 2006 года) в редакцию позвонил Владимир Васильевич Кожухов и сказал, что в начале 60-х он служил неподалеку от Семипалатинского ядерного полигона. Поселок Чаган, в котором располагался полк дальней стратегической авиации, находился в 80-ти километрах от полигона. В этом полку и служил младший авиационный специалист Владимир Кожухов.Потом Владимир Васильевич пришел в редакцию и принес краткую записку, в которой изложил историю своей службы в cемипалатинских степях.
«В полк дальних бомбардировщиков ТУ-95 я попал в 1962 году после окончания учебного подразделения. И солдаты, и офицеры с их женами и детьми думали, что полк будет выполнять возложенную на них задачу по охране воздушных границ, а оказалось, что нам была отведена роль подопытных кроликов. У нас не было такой дедовщины, как сейчас, но нас ожидала участь еще худшая. Оказалось, что нас разместили рядом с атомным полигоном. Военному руководству нужен был материал, чтобы на нем изучать воздействие радиации на живой организм. До нас в степи жили одни кочевые казахи, но их не станешь каждый день разыскивать, чтобы взять анализы, а тут солдаты — готовый материал. Солдаты, а особенно летчики, проходили медкомиссии постоянно, и результаты обследований всегда были под руками руководства.
Для изучения данных о состоянии нашего здоровья в Семипалатинске была открыта специальная лаборатория, в которой собирались все данные. Конечно, результаты скрывались и от нас, и от широкой общественности.
С нашего аэродрома взлетали самолеты, которые сбрасывали атомные бомбы. На наших глазах над степью вырастали атомные грибы. После взрывов до военного городка, где мы жили, доходили подземные толчки, так что в казармах вылетали стекла. Самолеты, которые возвращались с атомных бомбардировок, подвергались дегазации, но это мало помогало. Люди болели и умирали. Мы возмущались, но нам говорили, что это лишь имитация ядерных взрывов.
И вот сейчас, каждый раз, когда отмечается День российской армии (День защитника Отечества. — Ред.), я вспоминаю, каким преступным было отношение к военнослужащим, честно и добросовестно выполнявшим свой воинский долг. Нам, пострадавшим на службе, не предоставлено никаких льгот. Льготами пользуются лишь местные жители, которые проживают там постоянно. Военное руководство не желает признаться в том, что военнослужащие использовались как подопытный материал, поэтому в льготах нам отказано».
Уже в редакции Владимир Васильевич Кожухов рассказал, что служил уже третий, заключительный год, когда на полигоне был произведен сверхмощный подземный ядерный взрыв, ставший роковым для многих его сослуживцев. Самому Кожухову повезло: за безупречную службу он был поощрен краткосрочным отпуском и во время взрыва в части отсутствовал.
А вот другим военнослужащим повезло меньше. Один из офицеров заболел острейшей формой лейкоза и через пару месяцев умер в московском госпитале. У другого неожиданно появилась опухоль губы. Третий офицер — летчик скончался после обыкновенной операции по удалению аппендицита.
После этих случаев в Чагане взбунтовались жены офицеров. Они не принимали присяги и не давали подписки о неразглашении военной тайны. Женщины потребовали гарантий безопасности: «Жить в таких условиях невозможно!» Полетели письма в Москву. Разгорелся скандал. В Чаган прилетели генералы, ученые-химики и правительственная комиссия. Они долго изучали обстановку, а потом сделали вывод: шум поднят напрасно. Была даже попытка внушить военнослужащим, что радиация полезна для их здоровья.
Один из офицеров, бортинженер Никитин, отказался служить в радиактивной зоне. На заседании трибунала, как передавали присутствовавшие там офицеры, он сказал: «Я, конечно, отсижу свой срок, но вернусь здоровым человеком. А вы уедете отсюда в гробах». Он и в самом деле провел в заключении четыре года. А многие его сослуживцы стали инвалидами первой и второй степени. Владимир Васильевич Кожухов заработал за годы службы в Чаганском авиационном полку язву, а однажды с кистей его рук и голеней ног снялась кожа, как перчатки и носки.
Более всего, сказал Владимир Васильевич, обидно то, что военнослужащих из Чаганского авиаполка, служивших в те годы, нет в списках лиц, пострадавших в результате испытаний ядерных взрывов. Следовательно, они не получают помощи и денежной компенсации. Зато в списке есть жители далеких алтайских сел, находящихся в нескольких сотнях километров от полигона.
Ветераны испытаний считают это несправедливым, но поделать ничего не могут. В конце девяностых годов их проблемой занималась Госдума. В правительство была отправлена просьба решить вопрос о льготах ветеранам Чаганского авиаполка. Положительного решения нет до сих пор.