Медведь косолапый

Я лежу на диване и ем конфеты. Ну и пусть я буду толстая! Кому какое дело? Ведь я больше не собираюсь прозябать в сомнительной компании отменного зануды и эгоиста. Периодически требующего от меня, кроме того, похудеть…Куда лучше жить для себя. Шуршать бумажками, пряча за щекою очередного «Мишку косолапого», неспешно прикидывать в уме, сколько рулонов обоев пойдет на эту комнату и есть ли жизнь на Марсе. Третий день подряд вот такая свободная, пребываю в блаженном состоянии.
Маленькая квартира хорошо скрывает от внешнего мира, в котором проживает мой бывший приятель. Уходя, я показала ему обеими руками «нос» и крикнула: «Бе-е-е!» Он был в шоке. Сбегала по лестнице вниз легко и быстро, перепрыгивая через две ступеньки. Ржавыми ножницами вырезала из памяти всю нашу с ним историю. Самой удивительно: как можно было терпеть этого медведя столько времени?! Должно быть, какой-то добрый стих нашел…
«Обломов, хватит пружины продавливать. Вставай!» Это старшая сестра взывает к активной половине моего сознания. Половина в отпуске. Во-первых, ничего не хватит! Пружины были продавлены еще до меня. И потом, разве я похожа на Обломова? Надо проверить. Сладко позевывая, поднимаюсь. Интересно, кто придумал эту противную блестящую штуковину в рамке? Ту, которая отображает наружность и скрадывает душу?
Если бы она умела показывать внутреннее состояние, то я, вероятно, увидела бы нечто столь же расплывчатое. Белое, туманное, перетекающее, с шоколадными проблесками. Но я вижу лишь собственную внешность и плюшевого, неожиданно оранжевого поросенка на втором плане. Его последний подарок. Вот, значит, какие со мной ассоциации… Застываю у зеркала минут на пять. Ужасно хочется выкинуть какой-нибудь номер. Например, словно героиня известного романа, запустить в свое отражение предметом потяжелее. Ладно, оставим театральные жесты актрисам.
Я поворачиваюсь к нему спиной. Да, можно отвернуться от зеркала, дивана, людей, но отвернуться от воспоминаний, увы, не получается. Они, как змеи, нагло вползают в сердце, просачиваясь сквозь заботливо расставленные блоки и причудливые заборы. «Лучше гладить одежду с вечера… Готовить надо на этом подсолнечном масле, а не на том… Не ешь конфеты килограммами, выпей лучше кефиру». То одно, то другое, то третье. А иногда так: и одно, и другое, и третье сразу! Назло всегда поступала по-своему. Чтобы я стала кого-то слушаться и менять свои привычки?! У-у-у, противный!
Сам-то, сам-то?! Тоже мне, образец для подражания! На чьей совести криво забитый гвоздь? А часовая болтовня по телефону с друзьями в минуты отдыха?! Это ж каким терпением надо было обладать, чтобы все вот это сносить столько времени!
Раздражение окутывает плотным холщовым мешком. Разгребая на столе кучу конфетных фантиков, чувствую, что в глазах темнеет, а в ушах звенит. Звенит нетерпеливо, настойчиво. А! Да это дверной звонок. Как верно говорят, что материальное и умозрительное связаны.
Он стоит на пороге. В руках — большущий мешок. Острым лучом падает хищный взгляд: мои любимые конфеты, килограмм пять. Из-за моего плеча высовывается тонкий веснушчатый нос сестры. «Девчонки! Давайте чай пить. Так холодно на улице!» Ладно, заходи, раз пришел. Ай! Только ноги не надо отдавливать! Медведь косолапый… Я ведь только что решила сесть на диету!