Быть добру
Кто бы ответил, зачем молоденькой, хорошенькой дев-чонке, возле которой кружил местных женихов рой, было завлекать мужчину заезжего, старше себя на добрый десяток лет? И ведь не любила она Санька. Так, дурь одна на уме была: поспорила с подружками, что и этот сохнуть по ней будет. И вместо того чтобы держаться от него подальше (Александр и в тюрьме отсидеть за драку успел, и сожительницу беременную бросил, и выпить любил), отправилась к бабке привораживать мужчину. Не остановило ее и предупреждение старухи, что обратного хода у приворота нет: только смерть разлучит их!На этом спокойная жизнь у Натальи закончилась. То ли зелье сработало, то ли в самом деле Сашка влюбился, только прохода ей не давал. Родители всполошились, от греха подальше дочку под домашний арест посадили: заперли в доме. А Сашок, недолго думая, выкрал ее через окно и увез из алтайской деревушки к себе на родину — в Новокузнецк. Так, в одном платьишке, без родительского благословения и приданого, тридцать лет назад началась семейная жизнь Натальи.
На протяжении многих лет я не видела подругу. Доносились слухи, что живет она с мужем плохо. С синяками от побоев, сначала с одним малышом, а потом с двумя, не раз искала защиты у родителей и родственников в деревне. Но стоило появиться мужу, как Наталья покорно собирала узлы и возвращалась обратно. Кто кого приворожил — это еще вопрос.
Первая моя встреча с подругой состоялась двадцать лет спустя после ее бегства замуж. В маленькой, черной, сморщенной женщине я с трудом узнала когда-то бойкую, озорную Наташку. Она делилась хорошими новостями: дети у нее выросли замечательные, оба учатся в институтах Москвы! Муж занялся бизнесом, открыл маленький магазинчик, крутиться обоим приходится, а все не напрасно, достаток в доме есть… Я слушала, смотрела на нее и никак не могла сообразить, что в ней не так? Пока не поняла: человек есть, а жизни в нем нет.
Спустя время я узнала, что Наталья сбежала от своего мужа, как когда-то от родителей: в одном платье и тапочках на босу ногу. Последней каплей оказалось ведро мусора, перевернутое супругом ей на голову. Причиной гнева была не расстеленная к его приходу ковровая дорожка! По счастливой случайности, а может, на всякий случай, в кармане у нее оказался паспорт и несколько тысяч рублей.
Ноги сами привели женщину к вокзалу. В голове стучала одна мысль: уехать, уехать, уехать… Все равно куда, лишь бы быстрее из города, пока Санек не разыскал и не вернул вновь. С вокзала отходил поезд в Томск. Сесть-то в него Наталья села, а вот обратно ее вынесли в бессознательном состоянии. В гинекологическом отделении Томской больницы выяснилось, что необходима срочная операция по удалению опухоли.
Вскоре в деревню пришла телеграмма от врача, в ней он срочно вызывал родителей пациентки. «Надо же, — говорил он потом старикам, — и опухоль оказалась доброкачественной, и операция прошла успешно, а женщина не выздоравливает! Твердит одно: устала жить». К умирающей матери немедленно вылетели из Москвы дети. Всем вместе им удалось вывести Наташу из депрессии. А после выписки из больницы дети забрали ее к себе.
Этой осенью я проводила отпуск в Москве и столкнулась с Натальей нос к носу на улице. Глазам не поверила: бодрая, энергичная, смешливая — передо мной стояла прежняя Наталья. Для нее как будто время обратилось вспять: годков двадцать сбросила. «Это я от молока Дарьи Ивановны помолодела, — перехватила мой недоуменный взгляд подруга. — Дети купили мне домик в одном из подмосковных сел и подарили дойную козочку. К скотинке-спасительнице я обращаюсь уважительно, только по имени-отчеству!» Наташа зазвала меня в гости, и оказалось, что по имени-отчеству она называет не только козочку, но и мужа. Такого поворота событий в ее судьбе я никак не ожидала. Думала, намаялась бабенка так, что всю оставшуюся жизнь мужчин стороной обходить будет. И вдруг Алексей Николаевич!
Второй муж Наташи оказался полной противоположностью Санька: добродушный увалень, без вредных привычек. То есть стопочку за компанию он поднять мог, но не более того, а к куреву и вовсе не прикасался, дурного слова от него за несколько дней, что я прожила в их семье, не услышала. Все Натулька да Натулька, кружил он возле жены, оберегая от тягот деревенского быта. Все взвалил на себя, а на любое проявление заботы, будь то накрытый к обеду стол, заштопанная старая рубашка, расплывался в улыбке: «Ну, Натулька, добру быть!» А у той от каждого ласкового слова, казалось, что еще одна морщинка разгладилась. Да, Дарья Ивановна в возрождении хозяйки явно играла вторую роль после Алексея Николаевича!
Хорошо было в их доме. Тихой радостью и покоем веяло от четы Петровых, таких разных и одновременно похожих друг на друга людей. История их встречи, которую они поведали в один из вечеров, оказалась такой же неправдоподобной, как и обретенное под старость счастье.
Алексей Николаевич овдовел в зрелом возрасте. Дочерей сам поднял, замуж отдал, настал черед о себе подумать. С женщинами знакомился часто, но ни одну замуж не звал. «В душу не западали, неподходящие для серьезной жизни были», — объяснял он.
Будучи человеком верующим, не раз обращался в молитвах за помощью. Однажды ему приснилась Богородица. Ясно показала соседнюю деревню и со словами: «Во втором доме от угла найдешь свою судьбу», — растворилась во сне. Проснувшись, Алексей Николаевич надел парадный костюм, взял паспорт и поехал жениться. Долго кружил возле увиденного во сне дома, не решаясь войти. На всякий случай расспросил соседей, и когда те подтвердили, что живет там одинокая вдова его лет, пошел навстречу судьбе.
«Представляешь, открывается дверь, и заходит ко мне незнакомый мужчина, — продолжила начатый мужем рассказ Наташа. — Я, говорит, к вам пришел с серьезными намерениями: имею свой дом, машину, хозяйство, сам здоров, как говорится, в силе. Выходите, голубушка, за меня замуж! И протягивает мне в руки паспорт. Я машинально открыла документ и расхохоталась: его фамилия и моя девичья оказались одинаковыми. И паспорт менять не надо — Петровы мы».
Приворот, освобождение от мужа, чудесное знакомство с Алексеем Николаевичем… Тут поневоле задумаешься о существовании каких-то иных сил. Но Наталья утверждала, что не верит ни в Бога, ни в привороты. Ни с Саньком, так с другим мужчиной пришлось бы полжизни маяться, считала она, коли судьба выпала. Но уж если испила с первым мужем чашу страдания до дна, значит, со вторым быть добру. Вот такую подвела философию под свое семейное счастье.