Врачевание словом
С чего начинаются взаимоотношения врача и пациента? Конечно, не с анализов и не с рентгеновских снимков, а с умения врача успокоить пациента, поговорить по душам, вселить уверенность в благополучный исход лечения. В традициях классической русской медицины было врачевание словом. Ведь когда больной на стороне врача, легче победить болезнь. Врач и пациент — это всегда диалог, и диалог этот имеет нравственный смысл.
Во все времена среди врачей встречались такие, для которых нравственные принципы не имели большого значения. Но то, что происходит сегодня, «Русский медицинский журнал» определяет как тенденцию ко все большей «дегуманизации» медицины (некоторые авторы говорят о «ветеринаризации»). Корни ее растут из коммерциализации. Отношение к пациенту диктует его платежеспособность. И, судя по почте редакции, наш город не является приятным исключением.Участковый терапевт направил Валентину Ивановну П. в рентгенкабинет одного из лечебных учреждений. «Предъявив направление, я спросила, положена ли мне льгота как ветерану труда, — пишет она в редакцию. — «Нет у нас никаких льгот и скидок», — сказала мне врач. — Я согласилась уплатить полную стоимость рентгеновского снимка, но при этом сказала, что позвоню в управление здравоохранения, чтобы узнать являются ли ветераны труда льготниками. «Я вас не приму, — заявила мне врач, — потом побежите жаловаться, что я с вас взяла полную стоимость услуги». За разъяснением ситуации пациентка обратилась к заведующей лечебным учреждением. «Я не могу приказать врачу принять вас, она работает за деньги и облучаться лишний раз не желает. Это ее право: принимать вас или нет», — таким был ответ руководителя. Пенсионерка решила написать жалобу. В регистратуре книгу жалоб и предложений ей, конечно, не дали, а наградили очередной порцией грубости. «Когда я спросила медсестру регистратуры, как ее фамилия, она ответила: «Моя фамилия — Никак!», — рассказывает Валентина Ивановна, пожилая больная женщина.
«Врач прописал мне уколы. Десять инъекций будeт стоить 900 рублей. Я согласилась. В регистратуре попросила прайс. Стоимость лечения оказалась 600 рублей. Вернулась к врачу, чтобы уточнить, во что же обойдутся мне уколы. «Я не буду вас лечить», — заявил мне доктор», — звонит в редакцию другая новокузнечанка.
«По дороге с работы у меня прихватило сердце. Я решил зайти в поликлинику, чтобы сделать ЭКГ. Талонов не было, я настаивал. Наконец уговорил. Но оказалось, что я должен заплатить, кажется, рублей 130. Денег, как назло, в кармане не было. «Бесплатно обслуживать вас не будем»,- сказали в кабинете ЭКГ. «А если у меня инфаркт?»- спросил я. И получил в ответ: «Это ваши проблемы».
«У меня заболела соседка, добрейшей души человек. Я вызвала участкового терапевта. Приходит она к больной и с порога говорит: «Вы все своего прежнего терапевта загнали на тот свет, а сами живете», — это строки еще из одного письма в редакцию.
Наверное, об этих случаях можно было бы и не писать — не они определяют лицо городской медицины, если бы не пресловутая корпоративная солидарность. Не знаю, может быть, в кулуарах врачи и возмущаются поведением отдельных своих коллег, но как только в конфликт между врачом и пациентом вмешивается газета, выстраивают мощную защиту.
Так было и в этот раз. Материал еще не был опубликован, более того, он еще не был написан, а в редакцию уже звонил главный врач одной из больниц города с претензиями к журналисту. Суть претензий сводилась к обвинениям в необъективности, в поиске «жареных фактов». Было ясно: врачи заняли круговую оборону и приготовились к бою. Поводом для очередного «сражения» стало ЧП, произошедшее в этой больнице в начале августа. Пациент, которого вот-вот должны были положить на операционный стол, встал с каталки, нагишом прошел в палату. Там он оделся и удалился из отделения. Причиной столь необычного поведения больного якобы стал разговор с заведующим отделением. Не буду углубляться в подробности того, что сказал один и что ответил другой. Пациент оказался психически больным человеком, и любая реплика в его адрес могла спровоцировать неадекватную реакцию. Дело не в этом конкретном случае, а в позиции руководства: о врачах или хорошо или никак.
А стоит ли наводить глянец? Мы ведь это уже проходили. Люди в белых халатах были все, как один, идеальными, а пациенты — все как один благодарными. Может быть, поэтому врачи так болезненно относятся сегодня к критике, а пациенты склонны видеть во врачах небожителей, а не живых людей, у которых, как и у всех остальных, есть недостатки.
Конечно, проблему взаимоотношений доктора и пациента нельзя рассматривать только в одном ракурсе — этика врача, его отношение к больному. Поведение медицинских работников обычно является отражением отношения к ним общества и больных. И все же речь не идет о равнозначных отношениях. В них кто-то обычно сильнее, и этим «кто-то» всегда должен быть врач, хотя бы потому, что он имеет дело с больным человеком (слово «пациент» происходит от старофранцузского «страдающий»).
Недавно я два часа проговорила с одним немолодым доктором — руководителем. «Сколько их, обиженных, разъяренных пациентов, влетало в мой кабинет! А уходили всегда тихими, успокоенными. Я просто давал им выговориться. Человеку нужно внимание, особенно больному».
Врач — обычный человек. Прибежал на работу к восьми: нужно сделать обход, проверить, как выполняются назначения, посмотреть больных в перевязочной, заглянуть в операционную. Голова занята предстоящей операцией, а тут вызывает главврач или начмед — срочно нужно решить какие-то вопросы. Жена звонит, напоминает, чтобы не забыл зайти в школу: сын погряз в двойках. Наконец, бежит в операционную, а на пороге поджидает уже вполне выздоровевший пациент: «Не могли бы, доктор, объяснить мне, почему вчера после ужина, когда я лежал в кровати и читал книгу, меня кольнуло в правом боку?». Ответ: «Ничего страшного», — пациента, конечно, не удовлетворяет. Он желает обстоятельного обсуждения, причем немедленно. Можно отмахнуться, а можно взять за руку и сказать: «Я отвечу на все ваши вопросы после операции. Договорились?». «Врач, конечно, обычный человек, работа у него — необычная. Не способен соответствовать — снимай халат», — считает мой собеседник.
Ни в одном государстве не существует системы отбора и подготовки только хороших добрых врачей. Нет и больниц, в которых работают лишь врачи с большой буквы. Даже в развитых странах, где отношения врача и пациента давно устоялись и регулируются законом, проблема не теряет своей остроты. По данным национальной медицинской библиотеки США, отражающей публикации 3600 ведущих медицинских журналов различных государств, за период с 1991 по 1995 годы (более свежих данных я не нашла) было опубликовано 4725 статей, в той или иной степени отражающих вопросы взаимоотношений врачей и пациентов. В развитых странах система здравоохранения защищает самое себя, но не от «плохих» пациентов, а от плохих врачей.
К примеру, в США работает мощная ассоциация врачей, которая контролирует деятельность своих коллег. На каждого доктора заведено электронное досье, в котором фиксируется все: сколько больных принял, как и чем лечил, какие были жалобы. Сами врачи заинтересованы, чтобы в медицинском сообществе не было плохих специалистов, потому что это, с одной стороны, чревато судебными процессами и крупными денежными исками, а с другой — наносит непоправимый вред имиджу американ-ского здравоохранения. Создано там и общество потребителей медицинских услуг, которое обладает правом обратиться в ассоциацию с предложением лишить должности того или иного врача, ненадлежащим образом исполняющего свои обязанности.
Если за рубежом проблема настолько горячая, что же говорить о нашей стране, где взаимоотношения врача и пациента только переходят в категорию рыночных. Это взаимоотношения производителя медицинских услуг и потребителя. Врач стремится заработать и рассматривает пациента как источник дохода. «В медицину приходят молодые специалисты, для которых незыблемый постулат: врач обязан нести добро — пустой звук. У них одно желание — заработать, поэтому они абсолютно далеки от проблем врачебной этики и деонтологии. Не понимают разницы между богатым и бедным, старым и молодым, оптимистом и пессимистом. Оценивают пациента с позиций его платежеспособности. Никакая клятва Гиппократа не сделает их доброжелательными, если они считают, что им мало платят. Мы, старое поколение, были ориентированы в первую очередь на оказание медицинской помощи, — делится со мной наболевшим представитель старой гвардии врачей. — Но не каждый пациент платеже-способен. Для одних 16 тысяч за операцию — пустяк, дневной заработок, для других — большие деньги, накопить которые в принципе невозможно. Именно поэтому медицина должна быть частью платной, частью страховой, частью гуманитарной. И во всех трех своих ипостасях — качественной. Но у нас пока четко не высветилась ни одна, ни другая, ни третья».
По данным социологов, в каждой профессии 20 процентов специалистов являются фанатами своего дела, они качественно выполняют свое дело независимо от уровня зарплаты. 20 процентов — всегда работают спустя рукава. Но большинство составляют те, кто трудится тем лучше, чем больше получает зарплату. Безусловно, в нашей стране труд врача по-прежнему остается самым дешевым товаром. Когда много лет назад английские врачи устроили забастовку, добиваясь повышения зарплаты, они мотивировали свои требования не тем, что она низка, а тем, что она недостаточна для поддержания имиджа врача в глазах общества и пациентов. А это необходимо для полноценного врачевания. С этим утверждением, конечно, не поспоришь. Но только ли в хорошей заработной плате дело?
Давайте зададимся вопросом: если врачу-грубияну будут платить столько, сколько он пожелает, культура его отношения к пациенту изменится? Вряд ли. Дело не в деньгах и не в их количестве, дело — в нравственном законе внутри нас. Он или есть, или его нет. С таким эскулапом лучше говорить не на языке нравственных категорий, а на языке закона. А он предельно четко формулирует его обязанности. В «Основах законодательства РФ об охране здоровья граждан» сказано: «При обращении за медицинской помощью и ее получении пациент имеет право на уважительное и гуманное отношение со стороны медицинского и обслуживающего персонала, что требует от них соблюдения норм медицинской этики и деонтологии».
Я думаю, должна быть выработана модель взаимоотношений врача и пациента в условиях становления рынка медицинских услуг. Есть незыблемые постулаты, независимые ни от возможностей медицины, ни от материального состояния общества: врач обязан нести тем, кто к нему обращается, добро, а пациенту следует относиться к врачу доверительно и уважительно. Одинаково бесплатным для всех, как раньше, здравоохранение уже не будет. И производители, и потребители медицинских услуг должны быть заинтересованы в том, чтобы иметь на уровне закона четкие этические принципы.
