Жалею — значит, люблю
В начале девяностых, когда Кузбасс накрыла лавина невыплат заработной платы, семейных драм, маленьких и больших трагедий, Алексей не стал ждать у моря погоды. Не в пример своим законопослушным сослуживцам, он рассчитался с работы. Не все благополучно оказалось в его жизни, но оптимизма ему было не занимать. Сутками носился он по городу, мотался в другие регионы России, хватался за любую работу: купи-продай, достань-привези… Легко сходился с людьми и так же просто с ними расставался. Веселый нрав и врожденная порядочность берегли его: он никому не перешел дорогу и не нажил врагов. Такая «вольная» жизнь складывалась, возможно, еще и потому, что за его плечами не было семьи: в одиночку периоды безденежья и постоянные разъезды переносились проще. Женщины, конечно, имелись, но «прилепиться», как сказано в Библии, ни к одной из них он так и не смог. Зато, расставаясь, умудрялся со всеми бывшими сохранять приятельские отношения.Однажды знакомые предложили ему поработать «вышибалой»: вытряхивать деньги из горе-коммерсантов, которые, пытаясь заработать, влезли в долги, да так и не смогли вернуть обещанное. Алексей согласился. Криминала, казалось, тут не было, да и методы он должен использовать гуманные: в лучшем случае внушение, в худшем — угроза. Первый же случай (видно, так было угодно судьбе) остановил его на этом скользком пути. Его встретила стройная женщина средних лет с печальными глазами. На продаже дорогостоящего средства для похудания горемыка собиралась заработать собственный капитал, да не вышло. О том, что долг ей отдавать нечем, Алексею стало понятно сразу: нищета в квартире сквозила из всех щелей. С первых минут встречи ему стало жалко ее, захотелось успокоить, защитить, обогреть. Он даже не стал рассказывать о цели своего прихода, представился сотрудником ЖЭКа. Выяснил, что у Наташи (так звали хозяйку) двое сыновей школьного возраста, она разведена и работает медсестрой. А когда прощался, уже знал, что придет снова. От работы «вышибалы» отказался в тот же день, особо не объясняя почему, но при этом заверил кредиторов, что долг ее вернет. Его не поняли, но спорить и расспрашивать не стали.
Через день да каждый день, как выдавалась свободная минутка, стал он забегать к Наталье: принесет продукты, починит кран, дверь скрипучую смажет. А вскоре переехал к ней со всем своим небогатым холостяцким скарбом. Веселый и открытый, быстро нашел общий язык с ее сыновьями, как-то незаметно подружился с ними, привлек к мужским работам по дому. С радостью наблюдал за тем, как буквально на глазах меняется его Наталья: она как-то расправила плечи, даже ростом выше стала, смеяться стала по-другому, взгляд ее изменился. Он ни разу не сказал ей, что любит. По-прежнему убеждал себя в том, что просто жалеет ее, и сам себе удивлялся. По отношению к женскому полу это чувство он и впрямь испытывал впервые. До того жалел детей, стариков да бездомных собак.
Беда случилась через полгода: Алексей попал в страшную аварию. Где-то под Новосибирском в автомобиль, в котором они с напарником ехали с очередных заработков, на всем ходу врезался грузовик. Он неделю не приходил в себя, а когда открыл глаза, увидел над собой лицо Наташи. Она все это время дежурила у его постели, в тот же день при-мчалась из Новокузнецка. Позже он узнал, что шансов выжить у него почти не было: тяжелая черепно-мозговая травма, большая кровопотеря. Еще месяц он, казалось, учился всему заново: говорить, ходить, есть… Когда беда окончательно отступила, Наташа, смеясь и плача одновременно, рассказала ему, что все время, пока он находился без сознания, она обращалась к нему со словами, что без него она ни за что на свете не выживет и трое ее сыновей останутся сиротами. Она ждала ребенка…
Это действительно был мальчик. В сорок с лишним лет Алексей стал отцом. Как-то среди ночи он поднялся, чтобы покормить сына, и, взглянув на спокойное лицо спящей жены, произнес: «Как же я жалею тебя, как я тебя люблю…»
