Квас строгого режима

-Получилось — по году за поросенка. — Это мы уже продолжаем разговор со старшим помощником прокурора Новокузнецкого района Валентиной Спечак. Валентина Андреевна охотно подхватывает тему сельской специфики и сыплет примерами. Вспоминает прошлогоднее дело Щукина, который нанимал бомжей, и они ночью выкапывали чужую картошку. Выво-зился «урожай» машинами…Но все-таки основная тема нашего с Валентиной Андреевной разговора — динамика рассматриваемых Новокузнецким районным судом дел по совершаемым в селах корыстным и корыстно-насильственным преступлениям — в частности, кражам, грабежам, разбоям. Собеседница приводит цифры:
— В 2003 году, после принятия нового Уголовно-процессуального кодекса, произошло резкое снижение количества рассмотренных судом дел. В 2004‑м же система перестроилась, и дела стали регулярно поступать. Было рассмотрено 179 дел на 258 человек с вынесением решения. Это на 83 дела и 105 лиц больше, чем в 2003 году. В первом же квартале 2005-го по сравнению с аналогичным периодом прошлого года дел рассмотрено меньше — примерно столько же, сколько и в 2003 году. За прошедшее полугодие дел тоже рассмотрено несколько меньше, чем за шесть месяцев прошлого года.
Снижение количества рассмотренных в этом году судом дел по корыстным и корыстно-насильственным преступлениям я связываю, во-первых, с проведенной милицией работой по ра-зобщению преступных групп. В 2004 году в суд было направлено несколько таких дел. Ведь в районе орудовали группировки по восемь, десять, двенадцать человек. Было по восемь, десять эпизодов, то есть преступлений. По серьезным делам проходили, в частности, конокрады. Например, в Бенжерепе на сторожа напали с оружием. Угнали чуть ли не стадо. Лошадей, коров угоняли и у частников. Животных забивали, а мясо сдавали на рынок.
Вторая причина — разумная карательная практика суда. Организаторы групп «сели» на длительные сроки — и на пять, и на восемь лет. Все-таки таким людям лишение свободы назначать целесообразно.
Дел по тяжким преступлениям в первом квартале этого года не рассматривали совсем, а в прошлом году было 13 грабежей, 12 разбоев, среди них пять серьезных преступлений. В одном участвовал мальчишечка, которого использовали как таран: его, вооруженного, запихали в окошечко магазина, и он заставил продавца с малолетним ребенком забраться в холодильник — правда, неработающий. Мальчик же и запустил остальных подельников в магазин… Суд лишил свободы всех — за исключением малолеточек.
Говоря о наказании, Валентина Андреевна тоже приводит цифры:
— Вот карательная практика по кражам, совершенным с незаконным проникновением в жилище, либо в крупном размере — в 2003 году лишение свободы было назначено в 57 процентах случаев. За грабежи, совершенные (скажем не для юристов) при отягчающих обстоятельствах, 25 процентов подсудимых были лишены свободы, а за разбой — 85 процентов. Почти все. В 2004 за разбой, совершенный группой или с применением оружия, лишение свободы было назначено в 50 процентах случаев, за подобный же разбой, совершенный с незаконным проникновением в жилище, — в 83 процентах.
О своем отношении к существующей практике лишения свободы старший помощник прокурора Валентина Спечак говорит после секундной паузы:
— Лично мое мнение: карательная практика слишком мягкая. Но это не потому, что суды и обвинители такие мягкие и добрые. Причина в политике Верховного суда и настрое части общества. Изменяется законодательство. Из года в год смягчается наказание за уголовные преступления. Если раньше «кража» (158 статья) относилась к разряду тяжких преступлений, то теперь только кража с проникновением в жилище — тяжкое преступление, а все остальное — средней тяжести. А за преступления средней тяжести, как правило, реальное лишение свободы не назначается. Ведь эти дела подлежат прекращению даже за примирением сторон. Мягче стало наказание за разбой.
Многие санкции теперь вообще не предусматривают лишение свободы. Изменилось и правило рецидива, в рецидив сегодня не входит условное осуждение. То есть человека судили, назначили ему наказание — лишение свободы условно, и он в период условного осуждения снова совершает преступление. Но по закону не считается, что он совершил преступление в условиях рецидива. Мне же подобный подход кажется неверным. Такого преступника следует считать более опасным: ему дали возможность исправиться, а он опять совершает преступление.