И стал клуб дворцом

Дмитрий Иванович Пурпутиди, директор Дворца культуры «Алюминщик», личность состоявшаяся. От него исходит спокойная уверенность, мужская основательность. Когда дворец был передан на баланс муниципалитета, перестав быть культурным центром завода, то можно сказать, оказался без средств к существованию. Если прочим учреждениям культуры из бюджета идут деньги на зарплату и коммунальные услуги, то для «Алюминщика» не было денег даже на зарплату. И Дворец выстоял во многом благодаря смекалке и организаторскому таланту Пурпутиди.
Дмитрий Иванович сегодня гость нашей рубрики.- Начнем с того, что у вас очень интересная фамилия.
— Греческая. У меня отец — чистокровный грек. Мать — наполовину русская, наполовину гречанка. Отец родился в Турции. И когда турки преследовали православных, греки бежали. По Черному морю, ближе к границе, в Грузию. Потом мои родители хотели вернуться, но не получилось. Так и остались в Батуми, где я родился.
— Как же вы попали в Новокузнецк?
— А старший брат учился в Новосибирске. Он заканчивал там институт. В Грузии в то время было сложно чего-то добиться, сделать карьеру. И отец посоветовал брату не возвращаться после института в Батуми. Брат обосновался в Новокузнецке. Ну и меня забрал.
— Не скучаете по Грузии?
— Нет. Тем более после того, что там стало твориться.
— Теперь это уже другая страна.
— Абсолютно другая, непонятная, причем народу это вообще не надо. Знаете, как в поговорке «Паны дерутся, у холопов чубы трещат».
— Кто-то есть у вас там?
— У меня вся семья была в Батуми. Сейчас остались младший брат и сестра. Переписываемся, конечно, звоним.
— Дмитрий Иванович, вы директор дворца не первый год. Как вы стали им?
— Я постоянно был на общественной работе. Первое время работал в электролизном цехе литейщиком. Меня выбрали секретарем комитета комсомола цеха, потом завода. Уже работая в профкоме, занимался культурой и спортом, чем, собственно, занимаюсь и сейчас.
Во Дворце культуры директора менялись, как перчатки. Ну, мне и предложили это место.
— Какой это был год?
— 88-й. Перестроечные времена. Попал я на эту должность в самую трудную пору. Дворец культуры алюминиевого завода всегда финансировался, будем говорить, не очень хорошо. Штатное расписание было маленькое. На коллектив — один руководитель. Чтобы получить коллектив такого уровня, как «Дивертисмент», всем известный, надо было выстроить цепочку из малой, средней, старшей групп. Когда есть дети шести лет, занимающиеся в подготовительной группе, тогда есть перспектива, потому что идет пополнение. А здесь был один руководитель — Света Горбунова. И все. Прежде всего я поставил задачу, чтобы добиться преемственности во всех коллективах самодеятельности. И мы этого добились. Правда, нам пришлось брать деньги с родителей. Мы, наверное, первые в городе начали это делать. Небольшие, 5 рублей за обучение ребенка. Но за счет этого мы могли принять руководителей, расширить штат.
Представьте себе, такой дворец был клубом третьей категории. За полтора года мы стали Дворцом культуры первой категории. К нам пошли дети. У руководителей появилось желание работать. Стали проводить платные концерты, ввели КТУ, и каждый руководитель получал и основную зарплату, и то, что заработал. Определили приоритеты. Танцы, вокал. Создали также эстрадный оркестр, цирковую студию. Сейчас у нас основных восемь коллективов. Каждый имеет свою полуторачасовую программу и может выступать на любом уровне. Заниматься к нам ходит около тысячи детей, постоянно, стабильно.
Затем произошла смена руководства завода. Пришлось это пережить. Потом опять поменялся собственник. И в конце концов нас передали в муниципалитет.
— И тут начались новые трудные времена. Вы не получали даже зарплату из бюджета.
— Нас передавали муниципалитету в конце года, когда все сметы сверстаны. И получилось так, что мы остались не у дел. Год нам пришлось работать на полном хозрасчете. Говорили с людьми, объясняли ситуацию. Передачу провели безболезненно. Мы не потеряли ни одного руководителя. Сохранили всем зарплату. В течение прошлого года мы, не имея дотации от города, работали. И коммуналку тянули, а она очень дорогостоящая, и зарплату выплачивали, и ремонты делали. Если вы заметили, мы фасад преобразили. Он был в таком виде, что стыдно было. Кровлю частично отремонтировали. По крайней мере, в кабинете директора теперь не течет.
По 450-500 мероприятий в год проводим. Порой в один день по два-три в одном здании.
За счет чего мы все это сделали? Во-первых, мобилизовался коллектив. А во-вторых, я две коммерческие структуры привлек. Мы открыли кафе и автостоянку.
Помимо этого мы, благодаря Сергею Дмитриевичу Мартину, добились того, что средства от аренды (у нас банк снимает помещение) нам возвращаются, за счет чего мы и делаем ремонты. Вот так и работаем.
— Дмитрий Иванович, постоянно раздаются возгласы, мол, культура не может быть рентабельной, не может зарабатывать и т.д.
— Это действительно так. Просто мы стали, как машина. Мы работаем, как налаженный механизм, но ведь нужно время еще и для творчества. С одной стороны, это дисциплинирует. Изменилось отношение к работе. Никто уже и на 5 минут не опоздает. В этом отношении хорошо.
— А что плохо?
— А плохо то, что такой напряженный труд, когда люди во дворце и до 12-ти, и до часу ночи, а утром опять на работу, ненормален. На творчество времени не остается. Насколько я информирован, нигде за рубежом, куда мы смотрим сегодня особенно часто, нет того, чтобы культура была полностью на самоокупаемости. Везде она дотируется. В этом году какие-то подвижки и у нас пошли со стороны области. Нам дали три миллиона рублей. Но это, я вам скажу, четвертая часть того, что нам надо. На эти деньги мы создали два оркестра: эстрадно-симфонический и народных инструментов. На полтора миллиона светового оборудования накупили, благодаря той программе, которая была разработана администрацией города, руководством НКАЗа и компании «Русский алюминий». Это благотворительная программа, направленная на поддержку культуры. И 21 миллион рублей выделен на расширение сада алюминщиков. Идет реконструкция дворца. На реконструкцию поставим театральный зал, полностью будем выполнять роспись потолка, меняем паркетный пол, почистим кресла. Мы хотели купить новые, но это стоит слишком больших денег.
— Вы сочетаете в себе человека культуры и крепкого хозяйственника. Где вы этому научились? Или родились таким?
— Наверное, это все-таки заложено с детства. С четырнадцати лет я пошел работать. Семья была большая. Старший брат учился в Новосибирске. Надо было ему помогать. А я оставался старшим из детей. Летом дети уезжали в пионерский лагерь, а я шел с отцом на стройку. Кирпичи подносил, шлакоблоки таскал. Один шлакоблок — 5 копеек. Есть такой маленький кран, «Пионер» называется. На нем работал. По инструкции детей нельзя было допускать, но мне разрешили. Да и отец — хозяин у нас. Вся семья — хозяйственные люди.
— В будущее вы смотрите с оптимизмом?
— Я думаю, если финансовая помощь будет в том же объеме, то мы через три года дворец высоко поднимем.
— А с заводом какие у вас сейчас отношения?
— Завод остался нашим заказчиком. У нас с ним социальный договор, и мы на них работаем. Если потеряем эти связи, будет плохо. Мы еще много проводим бесплатных мероприятий. Как только дворец стал муниципальным, так все потянулись к нам: учителя, медики — бюджетники, одним словом. Мы идем им навстречу.