Школьный роман

Не везло 10-му классу с учителями. Вернее, наоборот, учителям — с десятым. В обществе бесхозных лоботрясов, смехачей и ленивиц они, в среднем, выдерживали две четверти. А потом, в лучшем случае, с головными болями и расшатанной нервной системой, в худшем — со скандалом и твердым убеждением никогда не возвращаться в педагогику покидали злополучную школу.У школьных кумушек была даже версия: руководство таким образом освобождается от неугодных педагогов. Но вдруг, словно гром среди ясного неба, прилетела новость. В жиденькой стайке школьных учителей появилась новая фигура! Молодой, брюнетистый, с огромными глазами в опушении длинных ресниц, невысокий, но шикарно сложенный мэн был отрекомендован почтенному собранию как новый учитель литературы. «Наш будет!» — сказал отпетый десятый и стал выжидать.
Ждал недолго. Пал бесславно. И с явным наслаждением на избалованных рожах. Новый литератор стал главной темой разговоров. «Дмитрич!» — понеслось по коридорам, уголкам, раздевалкам и подоконникам. Он и впрямь был учителем от Бога. Хотя к своим 27 годам успел поработать геологом, строителем и журналистом, был моряком и шахтером. А еще он был холост! О том, как в один миг изменились школьные коридоры, до сих пор рассказывают свидетели той давней истории. Все женское население школы — от учителей до пузатой мелочи а-ля «6 класс, вторая четверть» — катастрофически и принципиально похорошело. Отгладили воротнички и накрутили завлекашки даже те представительницы прекрасной половины, в ком и не подозревали наличие первичных половых признаков. Литература и русский попали в разряд самых любимых и самых изучаемых предметов — пожалуй, впервые за годы существования школы.
Танька исключением не была. Правда, в отличие от остальных, она всегда готовилась к урокам. Но раньше — потому что ответственная, а сейчас — потому что очень боялась стать предметом насмешек Дмитрича. Как ни странно ее, отличницу, спортсменку и активистку, он почему-то поднимал на смех чаще других. А уж какие двойки рисовал в дневнике, если она вдруг чего забывала: с глазками, с ножками, огромные и тремя цветами!
Первым заметила неладное завуч школы Любовь Андреевна. Как-то послушала, как молодой преподаватель в учительской вдохновенно расписывал Танькину строптивость, и вскинула брови. «Ого! А у вас, однако, роман, Александр Дмитриевич? Могу понять, это ж наш лучик света в темном царстве!» Тертый перец Дмитрич смущения скрыть не смог, но с той поры стал еще откровеннее издеваться над «лучиком», при этом неизменно добавляя, «потому что я тебе, Володина, желаю добра». «Да пошел ты со своим добром!» — хотелось крикнуть ей в ответ. А только откроет рот, чтоб огрызнуться, только вскинет злые глаза — и тут же забудет, чего сказать хотела… Покраснеет, как дура последняя, заикаться начнет… Ужас! И ведь главное — принародно! Хоть бы провалиться, что ли…
Противоборство продолжалось уже не один месяц и явно заходило в тупик. Танька сдавала по причине неопытности, а Дмитрич, похоже, — наоборот… Первая чахла, худела, темнела кругами под глазами и уже не единожды была замечена завучем в слезах и соплях, но упрямо продолжала готовиться к урокам, предупреждая все возможные атаки. А насмешливая физиономия ее оппонента становилась все грустнее и задумчивей. Прям посреди урока засмотрится этак на Володину, задумается, потеряет нить повествования… Но в тот самый момент, когда потирающий ладонями десятый выжидательно затаит дыхание, Дмитрич ловко выкарабкивался из затянувшейся паузы.
Кто знает, чем бы все закончилось, вездесущие кумушки поговаривали о свадебке сразу же после получения Танькой аттестата зрелости… Но судьба в лице районного комитета образования распорядилась иначе — в школу прислали еще одну «язычку», молодую, красивую и незамужнюю.
Как Танька болела, когда увидела их вместе после уроков, держащимися за руки! Даже в школу не пошла на следующий день, сказалась маме, что больна. А уже к весне все поняли: по причине «особого положения» новой училки они с Дмитричем покидают стены благословенной школы. Да и Танька уезжала в другой город, чтобы продолжить учебу, теперь-то уж она точно знала, что станет учителем русского языка и литературы.
Все. Банальная история. К тому же ничем не закончившаяся. Ничем, кроме странной улыбки на губах при воспоминании… И еще снов — первые несколько лет она регулярно раз в месяц смотрела на него во сне и просыпалась счастливая и несчастная одновременно… Потом вышла замуж и стала смотреть реже — 3-4 раза в год. А потом он и вовсе ушел из ее снов. Остался только в памяти, на всю жизнь…