Сталинск-36: загадка исчезнувшего козла
1936-й все нынешние историки называют черным и страшным — в тот год началась «великая чистка». Газеты СССР ежедневно сообщали населению об очередном разгромленном заговоре. «Большевистская сталь» исключением из правил являться никак не могла. И тоже клеймила гневным позором «гнезда контр-революции, свитые на дереве страны».Громких расстрельных процессов сознательно касаться не станем, а полистаем пожелтевшие страницы городской газеты и посмотрим, что интересного происходило в Сталинске в те лихие времена в бытовом плане.
Дико популярными были пешие маршруты в индивидуальных средствах защиты: «14 апреля от заводоуправления до крепости ровно час и 45 минут шли в противогазах комсомольцы коксового цеха под предводительством комсорга т. Смирнова. На месте участники чувствовали себя бодро и весело». Это вам не новомодные чартеры с обязательным посещением пирамиды Хеопса.
В магазины «Книгоцентра» завезли «Обломова», «Как закалялась сталь» и долгожданное «Партизанское движение в Западной Сибири», принадлежащее перу Демьяна Бедного.
Некий аноним жаловался, что в центральной парикмахерской на Орджоникидзе «совсем нет пудры, а из одеколонов лишь «Тройной» — по 3 р. 50 коп.»
На заводской олимпиаде художественной самодеятельности с большим успехом выступила группа глухонемых металлургов, а уже в июне неутомимый Смирнов побил собственный рекорд, прошагав со своим коллективом от комбината аж до самой Сосновки.
Сегодня мы устроим краткий экскурс в мир происшествий, получивших в 36-м году большой общественный резонанс. Это в нашем буйном ХХI веке спортивные полосы сообщают о человеческих достижениях, а первые полосы — о человеческих катастрофах. Тогда криминальная хроника скромно ютилась на последней странице в самом укромном уголке, словно бы стесняясь факта существования слова «криминал».
Сразу после Нового года «Большевистская сталь» поведала читателям, что «замечены лица командного состава пожарной охраны, берущие лошадей для верховой езды. Они относятся к лошадям небрежно и оставляют их на привязи без присмотра, не считаясь с дальнейшими последствиями. 6 января у заводоуправления поставленная на привязь лошадь брандмейстера Куклина оторвалась и искусала тут же стоящую другую лошадь». Собрание, на котором этот случай, напоминающий вестерн, разбирался, приняло резолюцию следующего содержания: «Отмечая поименованные ненормальности, перечисленное выше немедленно устранить». Что они имели в виду? Увы, но история не донесла до нас сведений о дальнейших судьбах бравого пожарного и его кусачей савраски.
И как продолжение животной темы следующее сообщение: «16 мая в 11 часов автобус N 3550 в тоннеле наскочил на запряженную в пролетку пристяжную лошадь. Дверкой машины лошадь была убита насмерть». Ровно через неделю из живого уголка школы N 1 сбежал горный козел. «Особые приметы: без рог».
В течение месяца газета публиковала объявления безутешных юннатов, но удравшее животное так и не было найдено. Лично я склоняюсь к версии, что козел свой жизненный путь закончил в желудках горожан, не испытывавших особой любви к братьям нашим меньшим.
В постоянной рубрике «Прокурор Сталинска сообщает» читаем интереснейшую информацию о том, как «заведующий фермой колхоза «Коммунар» Дураков уехал в город за овсом, угнал двух лучших лошадей и пьянствовал. Овес не привез, и тем самым еще более затруднил выполнение посевного плана». К слову сказать, Дуракову эта увеселительная поездка обошлась в два года лишения свободы.
«20 июня у гостиницы Садгорода пьяные горсоветчики Оше и Черепанов, встретив артистов цирка, клоунов, начали их грязно оскорблять нецензурщиной. Хулиганы задержаны и приговорены к штрафу в 100 рублей каждый». Как ни ломал голову, но так и не смог привести комментарии по поводу произошедшего. Я понимаю — обматерить канатаходца или дрессировщика павианов, но клоуны-то им что плохого сделали?
В декабре «в клубе строителей слушалось дело повара совхоза «Металлург» Дурындиной, зара-зившей гонорреей шестерых мужчин. В зале присутствовали 600 рабочих с женами». В 36-м малоприятное заболевание произносили и писали с двумя «р», что делало болячку по-пионерски звонкой и не такой уж сильно страшной. Судя по аншлагу, процесс над любвеобильной поварихой пользовался в среде горожан небывалой популярностью. До нового 1937 года оставалось всего несколько дней…
Как видите, в рубрике не было поножовщины, извращенцев и прочей чернухи. Все более-менее пристойное, способное по прошествии десятилетий вызвать у современного читателя лишь улыбку, что вполне естественно, так как уже доказано, что история — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее историкам.