Сколько стоит жизнь шахтёра

Трагедии на кузбасских шахтах становятся обыденностью. Только за первые четыре месяца текущего года в следственные органы передано двадцать материалов по фактам аварий на шахтах Кемеровской области.В минувший четверг в своем выступлении во время приема по поводу Дня химика губернатор Аман Тулеев в очередной раз заявил о том, что на сегодняшний день наиболее актуальной задачей для Кузбасса ;является не освоение новых месторождений и даже не вложение средств в повышение угледобычи на действующих предприятиях, а увеличение финансирования мероприятий по безопасности труда и охране окружающей среды… Буквально через несколько минут губернатору пришлось бросить все дела и отправиться на строящуюся шахту «Талдинская-Южная», где за завалом в выработке оказались пять горняков.
На этот раз обошлось: через шесть часов после начала спасательной операции все пятеро шахтеров были вызволены из-под земли. Живыми и здоровыми, без физических повреждений и существенного психологического ущерба: пока шел разбор восьмиметрового завала, с горняками непрерывно поддерживалась связь.
Увы, далеко не всегда аварии имеют столь счастливый конец. Зачастую он бывает трагическим. Так и не подняты на поверхность тела трех горняков из двадцати пяти, погибших на шахте «Есаульская» в феврале текущего года (в лучшем случае это случится в 2006‑м году). Прошлогодняя катастрофа на «Тайжине» унесла жизни сорока семи шахтеров; взрыв на «Зыряновской» в 1997-м — шестидесяти семи человек. Наряду с крупными, заметными всей стране трагедиями, практически каждый месяц в шахтах происходят менее масштабные чрезвычайные происшествия, часто между тем приводящие к летальным исходам.
Причиной смерти 206-ти из 220‑ти горняков, погибших согласно официальной статистике на шахтах Кузбасса за 1995-2004 годы, явился взрыв, которому предшествовала вспышка метана.
Кто виноват в гибели горняков? Собственник, не обеспечивающий соответствующих условий охраны труда? Власть, не слишком строго спрашивающая с собственника? Сами шахтеры, не отличающиеся высокой дисциплиной? Или же виной всему роковое стечение обстоятельств, непредсказуемость поведения природы при проведении горно-геологических работ?
Однозначного ответа на этот вопрос нет. Да, инвестиции в охрану труда на угольных предприятиях за последнюю пару лет выросли в полтора раза и составляют полтора миллиарда рублей. Но инвестиции в угледобычу на порядок выше, между тем мероприятия по дегазации угольных пластов, по борьбе с угольной пылью так и остаются дальней перспективой.
Разделить ответственность между властью и бизнесом в этом вопросе весьма сложно. Да, власть определила обязательное страхование жизни шахтера в один миллион рублей — эти деньги наряду с прочими обязательными выплатами обязан будет отдать семье погибшего владелец угледобывающего предприятия. Однако на поверку выходит, что экономический стимул для внедрения мероприятий по безопасности горняцкого труда от этого положения невелик: затраты на обеспечение безопасности гораздо выше, и собственнику, как бы жестко это ни звучало, выгоднее откупиться деньгами от семьи погибшего, нежели сохранить ему жизнь…
Можно помянуть и аттестацию рабочих мест, мероприятие не столь затратное, сколь хлопотное, которую собственники шахт дружно игнорировали до тех пор, пока прокуратура, отрабатывающая свой хлеб, не пригрозила закрытием предприятий. А ведь аттестация, по сути, есть ревизия условий исполнения горняком своих обязанностей.
Относительно непредсказуемости шахтной природы (в частности, внезапного появления метана в выработках) мнения промышленников и геологов расходятся: последние считают, что проблема решаема, хотя и требует изучения и, соответственно, затрат. Первые уверены, что детальное изучение вопроса, тем более финансирование изысканий — не их проблема. Подробно, хотя и не слишком убедительно высказался не в пользу изучения аспектов распространения пожара в подземных выработках и заместитель председателя правительственной комиссии по расследованию аварии на «Есаульской» Владимир Артемьев.
Наконец, человеческий фактор. В последние недели этому вопросу уделяется ажиотажное внимание. На шахтах усиленно ищут наркоманов, которые якобы и являются причиной аварий. Вроде бы на «Есаульской» уже после аварии была обнаружена некая ложка, в которой кем-то приготавливалась доза, — естественно, с применением открытого огня. А на шахте «Осинниковская», по свидетельству пресс-службы ОУК «Южкузбассуголь», выявлено сорок четыре горняка с признаками наркотического опьянения.
Потом, правда, цифры слегка изменились: по свидетельству зам.губернатора Анатолия Дюпина, на этой шахте было выявлено пятеро горняков, находящихся в состоянии наркотического опьянения, а еще сорок два сотрудника из 1600 работающих на «Осинниковской» подозреваются на пристрастие к наркотикам.
Конечно, и пятеро шахтеров «под дурью» для одной шахты более чем много: чтобы спровоцировать взрыв, достаточно и одного. Однако создается впечатление, что силы, не заинтересованные в кардинальном изменении ситуации с безопасностью горняцкого труда, ищут «крайнего».
Наркоманам в шахте не место — с этим не поспоришь. Как, впрочем, и алкоголикам, психически неуравновешенным субъектам и так далее. Однако собственник часто закрывает глаза на ущербность контингента, поскольку молодые, крепкие да здоровые в шахту идут неохотно. В первую очередь потому, что опасно.
Замкнутый круг?..