Из Совета Федерации с недоумением
Получив приглашение из Совета Федерации принять участие во встрече главных редакторов региональных средств массовой информации с руководством Совета Федерации, я ничуть не удивился. Таких газет, как «Кузнецкий рабочий», в России осталось с десяток, если он, конечно, наберется. Так сказать, наша газета стала своего рода брэндом независимой региональной прессы.Ну, а желание законодателя посоветоваться с народом старо как мир. Когда-то халиф, переодевшись нищим дервишем, бродил по улочкам Багдада, прислушиваясь к мнению народа, и даже получал пинки от стражников. Теперь же чтобы развесить уши познания на древо внимания, достаточно воспользоваться факсом или электронкой — и представители всей России толпятся у парадного подъезда в назначенный час с недорезанной правдой-маткой в пухлом докладе.
Правда, знакомые, узнав о приглашении, почему-то стали говорить о самовывозе арестанта — дескать, так осуществляется доставка за свой счет к Матросской тишине или Бутырке. «Ха-ха!» — отвечал я. Впрочем, не без сомнения. Много глупостей повидал за свой век…
«Все они красавцы, все они поэты…»
В фойе здания Совета Федерации на Большой Дмитровке разместилась выставка работ знаменитого и модного в Москве дуэта художников Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой. Знаменитым он стал в начале 90-х, изобразив на Берлинской стене в технике граффити целующихся взасос Брежнева и Хонеккера — «Господи! Помоги мне выжить среди этой смертной любви».
После этого они все девяностые годы что-то писали в духе «критического реализма», но, судя по всему, к деньгам на волне гражданственности не пробились. Много их таких, писателей «немытой России», чтобы каждому деньги давать. И «критические реалисты» сделали безупречный ход: они осуществили проект «Портрет эпохи», начало которому дал календарь «Цвет эпохи» — 12 картин, на которых изображен президент Путин (точнее, конечно, было бы назвать его «Цветок эпохи», поскольку изображена одна персона в разных настроениях: Путин мрачный — декабрь, Путин задумчивый — май, спокойно созерцающий мир в желтом пиджаке и клетчатом жилете — август. Но «цвет» звучит, согласитесь, приличнее).
Автор былого граффити на Берлинской стене всыпал в свое блюдо для сильных мира сего смертельную дозу верноподданнической лести (мне это даже кажется неприкрытым сарказмом), разместив среди разных Путиных «белый квадрат» — как бы в подражание Малевичу. Белый на черном. Сплошной белый на сплошном черном. Вот он, реформатор, вот она, светлая личность!
Дозу схавали и никого даже не затошнило. Богатые властью и деньгами потянулись к смелому дуэту. Причем, как уверяют создатели «путиниады», они не пишут на заказ (правильно: сами придут и сами дадут!), да и вообще принципиально избегают натуры. Ну да, для «Портрета эпохи» корявый нос, бородавка или хищная складка у рта совсем ни к чему. При всем при этом авторы в аннотации уверяют, что «если бы термин «критический реализм» не был так нагружен конкретными историческими ассоциациями, точнее нельзя было бы сказать о творчестве Дмитрия Врубеля и Виктории Тимофеевой». Что ж, это тоже характеризует эпоху: одно пытается казаться другим, прямо противоположным. Впрочем, как выгоднее. Принцип хамелеона, помогающий выжить и прокормиться.
Выставка разделена на две части. У боковой стены, за лестницей — произведения девяностых. «Саночки» — изможденная женщина, везущая тощего парня с бессмысленным и ожесточенным лицом. Мужик в майке держится за голову — то ли с похмелья, то ли от безнадеги. Озлобленная тетка с плачущим ребенком на руках. Темные старухи, взывающие к Богу. Так сказать, прошлое, уходящее, повисшее кандалами на ногах.
У фронтальной стены — новая Россия. Целеустремленные, осмысленные лица. Светлые, ни грамма агрессии или тупой покорности. Смешливый глава «Газпрома» Алексей Миллер, соображающий что-то Владимир Потанин, решительный и непреклонный Анатолий Чубайс, хитроватый и добрый Алексий II, поэтически задумчивый Александр Мамут, самый скрытный из олигархов… Творцы, создатели тверди из той болотной жижи, что слева.
— Да это же лубок! — разговорились мы с Дмитрием Врубелем, который бродил меж своих полотен. — Это крыло, где якобы старая Россия, и эти портреты — все лубок. И именно в этом месте, в Совете Федерации…
Художник весело поблескивал черными глазами и соглашался со всем. Говорил что-то о символах эпохи, о знаковом контексте… Альбомы с Путиным продавались тут же за шесть тысяч рублей.
Молодцы. Что ни говори, а ребята четко уловили если не дух эпохи, то дух Совета Федерации, его коллективное бессознательное.
«Не смотри в глаза мне, дева: всё равно пойдёшь налево»
Злодеев в Совете Федерации — «Я беспощадный, я кровожадный, я злой разбойник Бармалей» — не держат. Таких милиционеры на входе не пустят. Работают здесь люди приличные, в галстуках. И думают они исключительно о родине, о ее процветании и расцвете.
С одним из таких людей мы и познакомились в первый день нашей встречи. Александр Торшин, заместитель председателя Совета Федерации, приехал, переполненный впечатлениями от только что услышанного в Кремле послания президента. Впечатления, конечно, самые хорошие. Налоговая амнистия? Здорово! Давно предлагали, да все политической воли не было. В Турции за два дня принесли больше двадцати миллиардов долларов. А у нас трудно, конечно, прогнозировать, но сборы подоходного налога вырастут вдвое…
Оказалось, что в Совете Федерации нет проблем ни с бюджетным планированием, ни с контролем за выполнением бюджета. И даже пригласили Александра Порфирьевича в Канаду — читать лекции о передовом опыте, о программно-целевом методе финансирования… Все хорошо. Система замечательная, требуется только «тонкая настройка».
А вот на уровне субъектов Федерации, по признанию заместителя председателя Совета Федерации, дела неважны. Треть бюджетов дефицитна, много невыполненных обязательств. Есть бюджеты-банкроты. Большая пестрота среди субъектов по доходам на душу населения — до 18 раз разница. Фонды выравнивания не справляются. А ведь хорошая система — ее из Германии привезли в начале 90-х…
Бюджет антисоциальный? Следующий будет слишком социальный. Уже в этом году летом придется распределить 120 миллиардов рублей на повышение стипендий, пенсий. Президент поставил задачу, чтобы зарплата бюджетников росла в полтора раза быстрее, чем цены. Трудная задача. И рост зарплат — палка о двух концах.
— У нас очень жесткий инфляционный навес. В любой момент может обрушиться. Кардинально повысить зарплату невозможно.
Газетчики, в основном бюджетники, ехидно поинтересовались, отчего это в Канаду приглашают делиться опытом. Живут-то там хорошо, лучше нас.
— Живут хорошо, — был ответ. — Но специалисты там плохие.
Последовало предложение поменяться. А чтобы не было инфляции, чиновникам уменьшить зарплату, а учителям повысить.
— Давайте вам сделаем пять тысяч, а им — по семьдесят. И инфляции не будет!
Так шутками и прибаутками закончилась встреча с человеком, который думает о том, как страна будет жить через год. Возможно, даже и определяет это. Вкупе с другими, формирующими экспозицию «Портрет эпохи».
Да если бы не цеплялись разные учителя-врачи-пенсионеры за шнурки и брючины, как поразились бы мастерству управления экономикой дремучие канадцы!
Кстати, только от 2 до 2,5 процента законодательных инициатив из регионов находят отражение в федеральных законах. И 70 процентов бюджета уходит в Москву. А между тем сенаторы не раз многозначительно повторяли: «Россия — это не только то, что находится в пределах Садового кольца».
«Алло! Это булочная?» — «Нет, это сливочная»
Большинство редакторов, приехавших на встречу, — люди очень зависимые. Они существуют на средства, выделяемые из региональных и местных бюджетов. А в будущем году — облом. В соответствии с положениями Закона N 131 «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» с 1 января 2006 года региональные власти не смогут выделять средства на содержание газет.
Что это за газеты? Прислуга местных князьков? Или выразители государственной идеологии? Которой, кстати, не существует. Ведь и в послании Федеральному Собранию президент говорил как раз и об этом. С отчаянным воплем муниципальных и областных газет, в учредителях которых администрации, контрастировали высказывания редакторов независимых газет: «Не верь, не бойся, не проси». В общем, как в Библии: «И не мог распознать восклицаний радости от воплей плача народного, потому что народ восклицал громко».
А чего же все-таки хочет власть от прессы? Мы встречались и с председателем Комиссии Совета Федерации по информационной политике Дмитрием Мезенцевым, и с председателем Комитета Совета Федерации по вопросам местного самоуправления Леонидом Рокецким, и, наконец, с самим председателем Совета Федерации Сергеем Мироновым. Хорошего они хотят, доброго. А хорошее — оно очень специфическое. Вот как о нем сказал Сергей Миронов:
— Я скажу свою личную точку зрения. Меня, я знаю, не любят за это многие. Я считаю, что в настоящее время в России, как бы кому это ни казалось, нет ни одной по-настоящему пропрезидентской газеты, ни телевизионного канала.
Ну, кто ж вас смеет не любить после этого, Сергей Михайлович?
— У меня вызывает большую досаду и непонимание, почему у нас информационные блоки новостей федеральных каналов — взорвалось, утонуло, упало, убили… Жить не хочется, — продолжил председатель Совета Федерации. — А ведь сколько замечательных событий, сколько замечательных открытий, сколько людей-подвижников!
Но об этом нужно говорить интересно, профессионально. Сергей Михайлович с удовольствием вспомнил случай в Великом Новгороде.
— Телеканал новый, два года. Абсолютно самостоятельный. Молодая симпатичная журналистка, русская красавица, хорошенькая такая… Перед ней список вопросов. Понятно, третье лицо в государстве. Я говорю: «Оля, а можно без этих вопросов? Я на любой вопрос отвечу». Она кивнула, глаз не отрывая от листочка. Ну, я думаю, все.. Я тяжело вздохнул. А первым вопросом там было: «Какова цель проведения Совета Федерации…» А она поднимает на меня глаза: «А вы не скучаете по геологии?» Я опешил. И у нас пошел разговор. И это был действительно разговор… Я приехал и переслал ей один из самых красивых агатов в моей коллекции…
Закончил Сергей Михайлович тем, что объявил личный конкурс среди журналистов — кто напишет лучший очерк о члене Совета Федерации. И пообещал победителям камни из своей коллекции.
Пока присутствующие таяли под доброжелательными взглядами третьего лица в государстве, вылезла редактор «Народного вече» из Приморья и задала вопрос, прозвучавший риторически, хотя Сергей Миронов не затруднился ответить на него:
— Как может называться общественной палатой орган, который формирует один человек? Может, правильнее ее назвать кремлевской?
Понравился ли этот вопрос председателю Совета Федерации? Пошлет ли он любимый агат в Приморье?
«Несчастно тело, которое зависит от тела, и несчастна душа, которая зависит от них обоих»
В фойе суетился Дмитрий Врубель. Он снова тасовал свои портреты, готовил выставку «Портреты регионов». Завтра ее будет открывать сам Сергей Миронов.
Его портрет Дмитрий с трудом выпросил у самого Сергея Михайловича. Председателю так нравится собственный портрет, что, по словам художника, он не расстается с ним. Представилось: сидит Сергей Михайлович, работает над заметками, как обустроить Россию получше. А другой Сергей Михайлович одобрительно взирает на это с портрета. Что ж такой портрет не любить?
А в заключение положительная новость, без всякой чернухи. Некоторые граждане любят во всем сомневаться. Если сами не побывали в Америке, то уверяют, что и Америки-то никакой нет. Выдумки, дескать.
Я вот тоже раньше думал, что никакого Совета Федерации не существует. Особенно после того, как губернаторов из него вывели. На что, мол, он годится в целом, если члены его сами по себе… мало кому известны. Спроси вот у любого на улице, кто представляет сейчас Кемеровскую область в Совете Федерации? Кто-то, наверное, ответит… Может быть.
Однако я был неправ, сознаюсь. Роль свою стабилизирующую, как и положено верхней палате, наш сенат выполняет. Где-то что-то падает, где-то не взлетает, но в столовой Совета Федерации кормят вкусно и дешево.