«А вам — тем более нельзя»

31 октября 2003 года подполковник внутренней службы, сотрудник ГУВД Кемеровской области Евгений В. пришел с женой Еленой и друзьями в ресторан «Севилья», чтобы отпраздновать свой день рождения. Веселились, танцевали, конечно же, выпивали — засиделись допоздна. Во втором часу ночи стали расходиться. Пока виновник торжества рассчитывался за ужин, его жена надела на черное вечернее платье пальто-куртку, вышла проводить гостей и осталась ждать мужа у крыльца. Вдруг к Елене подошли два сотрудника милиции в форме, взяли за руки, несмотря на сопротивление женщины, подвели к милицейскому уазику и затолкали внутрь. Один из гостей, на глазах которого все это произошло, сразу же позвал Евгения. Подполковник догнал отъезжающий УАЗ и постучал по двери. Когда машина остановилась, представился находящемуся в ней офицеру, предъявил удостоверение сотрудника областного ГУВД и потребовал отпустить его жену. Но вместо этого человек в форме старшего лейтенанта милиции выхватил удостоверение из рук подполковника и отдал двум своим подчиненным приказ «засунуть» его в машину…Потом стало известно, кто были эти люди в машине. Два милиционера медицинского вытрезвителя N 2 ОВД Кузнецкого района в звании «младший сержант милиции» — Александр Азизов и Яков Стасенков, и их командир — начальник медвытрезвителя старший лейтенант милиции Хагани Нуриев.
УАЗ, который, собственно говоря, должен был патрулировать Кузнецкий район, доставил на проспект Металлургов одного задержанного и получил от его родственников деньги за услуги вытрезвителя. Потом машина выехала на улицу Орджоникидзе. Там и увидели милиционеры Елену. Нуриев отдал Азизову и Стасенкову приказ посадить ее в автомобиль.
Представ перед судом, сотрудники вытрезвителя описывали события той первой ноябрьской ночи совсем иначе. Якобы женщина сама неожиданно бросилась под колеса автомобиля и создала аварийную обстановку. Они остановились, чтобы разобраться. Женщина была в средней степени алкогольного опьянения (то есть изрядно подвипившей). Она сказала им, что поругалась с мужем, что хочет покончить жизнь самоубийством. Еще, уверяли милиционеры, в автомобиль женщина села добровольно, а потом вдруг почему-то стала кричать и звать на помощь.
Елена же вспоминала, что вечер прошел хорошо, настроение у нее было приподнятое, и кончать жизнь самоубийством она не собиралась. Пьяной не была, так как выпила лишь пару бокалов вина. Еще возле входа в ресторан она сообщила милиционерам, что ждет мужа. Но ей ответили: «Поедешь с нами, прокатишься», схватили ее и затолкали на заднее сиденье автомобиля. Когда машина тронулась, Азизов снял с нее куртку, порвал колготки, платье… Как же ей было не кричать и не звать на помощь мужа?
После того как Евгению вывернули за спину руки, насильно усадили в салон, да еще и ударили в поясницу, унижения продолжались.
Правда, милиционеры потом говорили, что удостоверение подполковника было потертым и они его посчитали фальшивым. Что агрессивно вели себя задержанные, что Евгений угрожал им, велел жене порвать на себе одежду, чтобы можно было сказать, что ее пытались изнасиловать. Что Елена сама скинула с себя куртку, порвала колготки, стала мешать водителю, кататься по полу автомобиля — скорее всего, поэтому у Елены и появились телесные повреждения.
Это ж как надо было кататься в тесном салоне! Подкожные кровоизлияния на шее, на плечах, кровоподтеки на груди, на пояснице, на руках и на ногах Елены были зафиксированы потом судебно-медицинскими экспертами. «Отметины» остались и у Евгения. Но объяснение их происхождению супруги дали совсем другое. Помимо того, что им угрожали, еще и заламывали Евгению руки, чтобы не дать ему выйти из машины, когда подъехали к УВД. Елену, которая попыталась вступиться за мужа, Стасенков толкнул (она упала между передними сиденьями) и несколько раз ударил, ударил ее и Нуриев, выталкивая на заднее сиденье.
Около наркодиспансера, куда супругов привезли для освидетельствования, женщину вытолкнули из автомобиля так, что она упала. Когда стала подниматься, Стасенков ее пнул — Елена снова упала. Проходить освидетельствование Елена отказалась. Ее взяли за руки и за ноги и занесли в диспансер. Дежурный медик не стала освидетельствовать женщину без ее согласия, тогда ее также за руки, за ноги вынесли на улицу. Когда в уазике Елена снова возмутилась и закричала, Нуриев дал команду подавить ее сопротивление. Азизов схватил Елену за шею и стал душить (пока она чуть не потеряла сознание), обещая при этом изнасиловать, если она не замолчит.
Евгению удар в грудь достался у входа в вытрезвитель N 5, куда супругов, по словам милиционеров, привезли лишь для того, чтобы освидетельствовать и заснять на пленку.
Помощник прокурора Центрального района Михаил Горковенко рассказывает, что видеопленка из вытрезвителя запечатлела, как входит Евгений и сразу же обращается к дежурному: «Говорит, что их с женой незаконно задержали, что их избивали. В это время слышится крик жены — и ее буквально вталкивают в помещение. Видно, что она возбуждена, что на ней порвана одежда…»
В вытрезвителе Евгений продолжал настаивать на том, чтобы ему дали возможность связаться с УВД. И только в половине шестого утра после вмешательства ответственного дежурного по УВД Евгения и Елену отпустили. Кстати, освидетельствование показало, что Елена находилась в состоянии легкой степени алкогольного опьянения, и о Евгении фельдшер сказал: было видно, что он находится в состоянии легкой степени опьянения тоже — к категории клиентов вытрезвителя супруги в любом случае не относились.
Люди в форме любят обвинять в падении авторитета армии и милиции журналистов. Но не журналисты придумали эту историю. Она с еще большими подробностями описана в приговоре Центрального районного суда. В марте приговор в части квалификации назначенного наказания вступил в законную силу.
Сотрудников Кузнецкого вытрезвителя суд признал виновными в том, что они совершили действия, явно выходящие за пределы их полномочий и повлекшие за собой существенные нарушения прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства. Причем сделали это с применением насилия. И что важно — под охраняемыми законом интересами общества и государства суд подразумевал дискредитацию органов милиции.
Судом не были приняты во внимание доводы Азизова и Стасенкова о том, что они лишь выполняли приказы. Заведомо незаконные приказы исполнению не подлежат, к тому же Азизов и Стасенков не просто выполняли приказы, но еще и проявляли инициативу.
Видимо, ощущение личной власти затмило представителям власти государственной память. Конституция гарантирует каждому гражданину свободу и личную неприкосновенность. В ней же написано, что достоинство личности охраняется государством, что никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Об этом напомнил милиционерам суд. Помог он освежить в памяти и настольную книгу каждого милиционера — Федеральный закон «О милиции», который не только запрещает сотрудникам милиции прибегать к пыткам, насилию и другому унижающему человеческое достоинство обращению, но и оговаривает условия применения физической силы — для пресечения преступлений и административных правонарушений.
Ну и, наконец, положение «О медицинском вытрезвителе при ОВД». Оно четко определяет, что в медицинский вытрезвитель доставляются люди, которые находятся на улицах, в скверах, в парках, на вокзалах и в других общественных местах в состоянии алкогольного опьянения, но только в том случае, если их вид оскорбляет человеческое достоинство или общественную нравственность, если они утратили способность самостоятельно передвигаться или могут причинить вред окружающим или самим себе. Работников же органов внутренних дел (кем являлся Евгений) по этому положению забирать в вытрезвитель вообще не положено, их можно только передавать соответствующим представителям.
Много лет назад, в пору большой антиалкогольной кампании, один мой питерский знакомый, который работал в очень серьезной силовой структуре, рассказал такой случай. Зашел он с кем-то пообедать в ресторан, делает заказ и просит по рюмочке водки. В ответ слышит: «До пяти часов нельзя». Тогда он показывает официанту свое удостоверение и заявляет: «А мне можно». Официант читает, а потом говорит: «А вам — тем более нельзя». И вспоминал о том официанте мой знакомый с явным уважением. Ведь он и сам прекрасно понимал, какую высокую планку порядочности устанавливает для людей с погонами общество.
Лично я далека от того, чтобы поливать черной краской всех милиционеров, прекрасно понимаю, насколько трудная у них работа. Но проблема есть. По словам Генерального прокурора Российской Федерации Владимира Устинова, в прошлом году против сотрудников МВД было возбуждено более двух тысяч дел. Министр же внутренних дел России, генерал-полковник милиции Рашид Нургалиев, выступая на Международной научно-практической конференции «Права человека и гражданское общество», подтвердил, что необходимо повысить качество отбора сотрудников органов внутренних дел и разработать перспективные методики по воспитанию личного состава в духе неукоснительного(!) соблюдения прав гражданина и человека.
Ну, а за несоблюдение этих самых прав Нуриеву судом назначено четыре года лишения свободы, Азизову и Стасенкову — по три (была учтена их служебная зависимость от Нуриева). Всем — в колонии общего режима. Всем — с лишением права занимать должности в органах МВД в течение трех лет.
Только подполковник внутренней службы, участник войны в Чечне, офицер, удостоенный ордена Мужества и медали «За заслуги перед Отечеством» II степени, Евгений В. об этом не узнает. В сорок с небольшим лет он умер от острой сердечной недостаточности. Смерть супруга Елена связывает в том числе и с событиями 1 ноября 2003 года — муж очень сильно переживал.