Главное — разговор начать

Наверное, многие помнят, что в 96-м году «Кузнецкий рабочий» начал выпускать к самому себе приложение. Называлось оно «Окраина». В приложении печатались материалы, которые хорошо вписались бы в любой субботний номер. Минимум политики, максимум — любопытного. С «Окраиной» и связана одна надолго мне запомнившаяся командировка…Узнав о том, что в Усть-Кабырзе живет женщина-шаманка, я, конечно же, захотела о ней написать. Поездом до Таштагола, оттуда — еще два часа тряски по тайге в битком набитой пассажирами и мешками «вахтовке» — путь до поселка.
В конторе ВД-30 (самая крупная расположенная в Усть-Кабырзе организация-колония), где я делаю отметку в командировочном удостоверении, знакомимся с миловидной женщиной. Жена офицера. Родилась в Новокузнецке. Вопросы задает. Вдалеке от родных мест, от цивилизации, почти без телевизора (ведь электричество в Кабырзу провели совсем недавно, а в 1996 году местная дизельэлектростанция подавала электроэнергию жителям два раза в сутки — утром и вечером), моя собеседница расспрашивает меня с неподдельным интересом.
Часов в семь вечера ребятишки перевезли меня на лодке через реку — туда, где жила шаманка. Но беседа не состоялась. Кристина Николаевна Адыякова отказалась от разговора, сославшись на неважное самочувствие. А сопровождавший меня от лодки до дома молодой человек стал недвусмысленно намекать: так на встречи не ходят, надо с бутылочкой, а без бутылочки какое интервью?
Как я сама-то не догадалась?! «Где здесь магазин?» — спросила я вскапывавшего огород мужчину. Он махнул рукой куда-то вдаль и назвал, сколько километров предстоит протопать. Перевез меня на лодке на другой берег и пообещал приплыть за мной, когда буду возвращаться.
Иду по поселку, вглядываюсь в теряющуюся за лесочком дорогу и прикидываю в уме, когда это я вернусь. Вдруг слышу: «Ира!» Откуда?! Кто может меня знать в таежной глуши, где я прежде ни разу не была?! А это моя новая знакомая — жена офицера. Стоит на крыльце и машет. Я, конечно, подошла, объяснила, куда и зачем отправилась одна на ночь глядя. «Нет проблем, — говорит она. — Сейчас машину вызовем». И звонит своему мужу, который, как оказалось, еще и начальником каким-то был. Через несколько минут подъезжает армейский джип — четверти часа хватило свозить меня до киоска и обратно.
Бутылка водки, консервы… Тем не менее моему интервью угрожала еще одна опасность. Вымотанную дорогой, толком ни разу не пообедавшую, меня сорокаградусная помощница могла легко отправить в нокаут в первые же минуты разговора — не помогла бы и закуска. Я заскочила в гостиницу, на бегу проглотила пару взятых из дома бутербродов и помчалась к переправе.
Вот это другое дело! Садимся за стол. Кристина Николаевна встречает меня как старую знакомую, даже позволяет включить диктофон. Рассказывает с заметным акцентом о своих помощниках — кырмоксах, о том, как лечила людей, как боролась с духами за жизнь женщины, как муж ее отправился однажды на охоту в тайгу и увидел какого-то из духов гор, который шел к другому в гости, как мужа после этого парализовало. Увиделись мы с Кристиной Николаевной и на следующий день, снова долго разговаривали и даже сфотографировались.
Еще меня познакомили с местным председателем, с резчиком по дереву, со вторым шаманом, к тому же у меня появился добровольный переводчик.
Материал о далеком шорском поселке и о двух шаманах был признан одним из лучших на городском конкурсе журналистских работ. У меня хранится вырезка и фотографии. А еще я до сих пор очень тепло вспоминаю о простых, доброжелательных, со своими слабостями людях, которые верят в духов гор и духов тайги.